— Мне моя купчиха говорила, что у сына ее брата заканчивается срок службы, и не только у него, а еще около 200 солдат должны пойти по домам в июле. Они служат в воинской части в Грузино, расположенной в Новгородской губернии. Эта часть расформировывается, и очень многие не знают, чем им заняться: от крестьянства они отошли, посмотрели другую жизнь. Может быть имеет смысл туда съездить да на месте разобраться? Предложить работу, жилье со временем.
— А что, это мысль! Петр Иванович, только ты сможешь решить этот вопрос и с солдатами, и с начальством. Поезжай, пока не поздно!
— Завтра же поеду. В Грузино я бывал, там есть фарфоровая фабрика.
Через неделю Петр Иванович возвратился, да не один: привез с собой 50 человек, которых уговорил пойти работать на завод.
— Еще в течение июля, августа и сентября по 50–70 человек можно там набрать. Но надо строить жилье. Хотя бы бараки на первое время.
Земля вдоль реки Славянки за заводами свободная. Я договорюсь о ее покупке и начнем строить там бараки. Дам команду в Крутую гору, чтобы не только доски присылали, но и бревна. Те мужички, что со мной приехали, сразу начнут жилье строить, для начала материалы есть.
И работа закрутилась. К августу уже были готовы бараки на 100 человек. Этого вполне хватало, так как людям надо было дать жилье только на первое время, а потом они сами ставили себе избы: каждому поступившему на завод демобилизованному солдату давалось безвозмездное пособие в 10 рублей и ссуда в 50 — на строительство жилья.
Также рабочим было объявлено, что на производстве требуются и женские руки. До 100 женщин вполне можно обеспечить работой. При зарплате в 12–15 рублей в месяц женщинам — желающих было три на одно место. А раз есть молодые мужчины и женщины — значит скоро будут и свадьбы.
Павел Аристархович зачастил в последнее время к тетке в Славянку. Та сразу смекнула, в чем дело. И постоянно расхваливала его своей жиличке. Да и он времени не терял. Познакомился с Надеждой Михайловной, много рассказывал о своей жизни в Австрии, расспрашивал ее о жизни в Австралии. Правда пространных ответов не получал, но Надежда Михайловна и не отмалчивалась. Сказала, что потеряла всю семью год назад, из-за чего и покинула Австралию. Окончила Австралийский университет в Аделаиде, экономический факультет, показала диплом.
Они ездили несколько раз в Санкт-Петербург, гуляли, ходили в театр, ресторан. Павлу Аристарховичу все больше и больше нравилась Надежда Михайловна. Он отмечал ее острый ум, широкой кругозор. Некоторые вещи, о которых она говорила как о чем-то обыденном, даже ему не были знакомы. Он приглашал ее несколько раз посетить его квартиру на Васильевском острове в доме на Большом проспекте, но постоянно получал отказы. В его глазах это говорило о ее скромности. В то же время она была очень раскованной женщиной, обсуждала такие темы, о которых женщины того времени вслух не говорили. Одевалась современно, шила платья у лучших портных столицы. Выглядела очень хорошо. Вообще, когда они вместе где-либо появлялись, то окружающие отмечали, что они очень хорошо смотрятся.
Он узнал, что здесь в России у нее есть родные: в столице и Москве. Но она предпочитает жить отдельно, самостоятельно, ни от кого не зависеть.
Вскоре он понял, что постоянно хочет ее видеть, думает о ней. Такое с ним происходило впервые.
«Неужели я влюбился? Ведь считал совсем недавно себя закоренелым холостяком. И вот, как молодой студент, «потерял голову», готов мчаться в Славянку, чтобы ее только увидеть! Нельзя торопить события. Пусть все идет своим чередом. Время покажет».
Алексея неожиданно пригласил архимандрит. Они встречались прошлой осенью, когда Алексей получал благословение на службу в университетский храм Мученицы Татианы.
Разговор затянулся. Архимандрит долго расспрашивал Алексея о его профессорстве на медицинском факультете, болезнях, которые тот лечит, новых лекарствах, открытых им и сейчас получивших признание во всем мире. Поинтересовался, передает ли он в церковную кассу десятую долю от получаемых им в миру доходов.
После этого стал расспрашивать о службе клириком в храме, все ли его устраивает, не мешает ли служба в церкви преподаванию.
«Мы с ним разговариваем уже почти час. Все его вопросы крутятся вокруг вещей, о которых он должен быть хорошо информирован. Похоже, хочет ко мне получше присмотреться, чтобы сделать какое-то предложение».
Далее пошли вопросы о его предыдущей службе в церкви в Австралии.
«Хорошо, что я для себя поставил знак равенства между моей жизнью в 21-м веке и жизнью в Австралии. Сейчас человек, прибывший в Россию из Австралии — совершенно не знакомой страны, находящейся на краю света, практически равнозначен прибывшему из 21-го века. Нехорошо скрывать истину перед архимандритом, но он не поймет меня. Бог простит мою скрытность!»
