Солнце было размазано в середине неба. Над плато — серый застойный зной.
Я постоял возле крыльца, выжидая, не выйдет ли Ольга. Она вышла.
— Есть предложение искупаться.
Она недружелюбно усмехнулась. Мы с ней в последнее время не разговаривали, лишь натянуто, кивком головы здоровались. Дело в том, что...
Дело в том, что она внезапно приняла предложение старшего механика Димы Французова...
Нестерпимо было видеть как бы раз и навсегда просиявшее лицо Димы и то, как он шептался с завмагом, очевидно, заказывая водку.
— Ну что ж! — угрюмо усмехнулась Ольга. — Поехали искупаемся. А вы что такой веселый?.. Неприятности?
— Ну какие у меня могут быть неприятности?! А ну, давайте-ка до моря — пешком!
— Вот как?.. И в машине уже вам отказывают?.. Дела!
Оплывая от жары, мы прошли с километр по густой, как мох, пружинящей, пыльной траве, когда нас догнал на своем уазике Сашко и приглашающе распахнул дверцы.
— Духота адская, — сказал он, стремительно краснея и глядя на меня мертвыми глазами. — Сорок два градуса в тени! — Машину вел он легко, привычно. — Вы правильно делаете, что ежедневно купаетесь. А я вот... живу у моря... и машина есть... и все как-то... — Он, как опытный слаломист, сбросил уазик с обрыва.
Мы искупались и сидели с ним на лавочке под навесом, глядя, как бросается в набегающие волны Ольга.
— Я чувствую, мы с вами как-то не договорили, — с видимым усилием сказал Сашко.
— Я слушаю.
— И не договорили, может быть, потому, что вы предпочитаете слушать. Мы перед вами как на ладони, а вы для нас, так сказать, вещь в себе.
— Из своей работы, как вы убедились, я секрета не делаю. А если я вам интересен как человек, то мне-то ведь не интересно иметь дело с мерзавцем.
Лицо его стало известковым. По розовому сытому долгому телу лошадиной судорогой пронеслись мурашки. Я шлепнул его по мягкой спине.
— Пошли купаться!
Я встал и пошел к морю. Выдравшись из прибоя, выплыл на спокойное, перевернулся на спину и, переваливаясь на зеленых, неторопливо идущих к берегу валах, увидел уходящий в обе стороны черный занавес чинка, а далеко вправо, над чинком — паутинную решеточку буровой Кабанбай, где бугристыми руками толкал трубы Иван и в одном с ним вагончике жил Дима Французов, квартиры для которого в поселке пока не нашлось. А потом я увидел, что Сашко идет и садится в машину. Машина, прилипнув к чинку, поползла наверх, выявилась квадратиком на фоне неба и ушла за гребень.
— Что все это значит? — спросил я Ольгу, когда она наконец явилась из моря и, прохрустев по ракушкам, села рядом со мной...
— Что значит что? — спросила она. —А где Сашко?..
— Уехал.
— Случилось что-нибудь?
— Взял и уехал.
Ольга вытянула хоботком губы и посвистела.
— Ой, что-то я боюсь!
— «Боюсь» — это, мне кажется, не из вашего лексикона.
— Да? — длинно усмехнулась она. — Однако, вы будьте поаккуратней. Он как-никак здесь хозяин. А вы не более, извините, чем гость.
— Ну, хозяин — еще не барин. Да и я, какой я к чертовой матери гость?!
— Храбрец! — оглядывая меня, усмехнулась Ольга. — Только Сашко человек мнительный. И вы напрасно так легкомысленно настроены.
— Если мнительный, пусть идет в церковные сторожа. А здесь ему люди доверены, а он, видишь ли, мнительный...
— Вы просто напрашиваетесь на неприятности...
— Ну, посмотрим!.. — прервал я. — Сейчас не о том разговор. Что это вы задумали?.. Ольга!.. Зачем?
— Странный вопрос! — вздув ноздри, медленно усмехнулась она.
— Странный?.. Почему странный?!. Я все к тому, что по отношению к другим следует поступать так же, как вы хотели бы, чтобы поступили по отношению к вам!
— Ну! Дальше! — сказала Ольга.
— Зачем же так с Французовым?.. Он уж и водочку заказывает. Докатится все это дело до свадьбы, а там что будете делать?.. Встанете с бокалом в руке и мило объявите, что пошутили, разыграли честную публику, так?
— Почему обязательно «разыграла»?! — с дрожащей улыбкой спросила она, глядя на меня угрюмыми глазами.
— Ну вот что: давайте-ка без юмора!
— Но позвольте!.. Неужели вы мне отказываете в праве хоть как-то устроить личную жизнь?! — Она откинулась с изумлением. — Да полноте, Алексей Владимирович! Вам-то какое до этого дело?
В ней была насмешливая уверенность человека, которому нечего терять.
— Ну хорошо. — Закусив губу, она сосредоточенно посмотрела на море, свежо вскипающее на отмелях, и повернулась ко мне. — Имею я право на ошибку? — Она помедлила с выжидательной улыбкой. — Почему бы и нет?.. Пусть будет и такая полоса жизни?.. При вас я была бы вторым номером. А здесь я буду номер один. Уже что-то! — едко сказала она. — А Дима вполне забавный мальчик. На свадьбу он мне дарит машину. Ну как подарочек? Я в восторге! На машине вернусь в Ленинград.
— Не умея ездить и без прав?
— Да, боже мой, вы поведете! — неприятно смеясь, вскричала она.
— А Дима?
