В скором времени прибыл туда и юный граф Гильом Намюрский с двумястами превосходно снаряженными копьями. Он тоже расположился на берегу Л’Эско, в лагере графа. Затем прибыли: герцог Брабантский с шестью сотнями копий, герцог Гельдернский, граф Юлихский, маркграф Мейссенский и Остерландский, маркграф Бранденбургский, граф Бергский, сир Фалькенберг, мессир Арнольд Бланкенхайм и великое множество других сеньоров и латников из Германии и Вестфалии. Все они расположились один за другим на берегу Л’Эско, напротив французского лагеря. Их отряды обильно снабжались всеми съестными припасами, которые поступали к ним из Валансьенна и ближайших земель Эно.
Когда эти сеньоры расположились вышеописанным образом на берегу Л’Эско, между Навом и Ивюи, герцог Жан Нормандский, который находился по другую сторону реки с превосходными латниками, увидел, что войско его кузена, граф Эно, очень быстро растет в количестве. Поэтому известил он об этом своего отца, короля Франции, который уже шесть недель находился в Перонне, что в Вермандуа, с большим воинством.
Тогда король снова объявил чрезвычайный сбор и послал в лагерь к своему сыну 12 сотен копий добрых латников. Уже вскоре король прибыл туда и сам, но под видом наемника. Ведь он ни в коем случае не мог входить в Империю с вооруженной рукой, если хотел сдержать клятву, данную императору; а так, с помощью этой уловки, он ее сдержал. Названный герцог был постоянным главой французского войска, но действовал, подчиняясь советам короля, своего отца.
Когда защитники Тён-Л’Эвека увидели, что их сеньор, граф Эно, пришел к ним на помощь с такими большими силами, то, разумеется, были крайне обрадованы. Ведь они ждали его с нетерпением и не сомневались, что он их спасет.
На четвертый день после того, как граф разбил лагерь, к нему прибыл большой отряд валансьеннцев во главе с Жаном де Бэсси, который был тогда валансьеннским прево. Лишь только валансьеннцы явились, их сразу послали к берегу Л’Эско, чтобы завязать с французами отвлекающую перестрелку и обеспечить свободный проход для воинов, осажденных в Тён-Л’Эвеке. С обеих сторон началась сильная стрельба, и множество людей было ранено и задето арбалетными болтами и стрелами.
Пока французы были заняты этой перестрелкой, мессир Ричард де Лимузен и другие воины, сидевшие в замке, покинули его и вошли в воды реки Л’Эско. С другого берега за ними сразу приплыли на лодках и барках, которые были уже наготове, и доставили их в лагерь графа Эно. Тот устроил им радостную и теплую встречу и воздал им большой почет за важную услугу, которую они ему оказали, держась в Тён-Л’Эвеке столь долго и ценой таких лишений.
Пока два этих войска собирались под Тён-Л’Эвеком и располагались вдоль Л’Эско, — французы на французском берегу, а эннюерцы на своем, — фуражиры из обеих армий разъезжали всюду, где можно было найти фураж. Они ни разу не встречались и не сталкивались друг с другом, поскольку их разделяла река Л’Эско. Тем не менее, французы разорили и выжгли всю землю Остреванта (вернее, то, что там еще уцелело), а эннюерцы — всю землю Камбрези.
Откликнувшись на просьбу графа, к нему на помощь прибыл Якоб ван Артевельде с войском, в котором насчитывалось более шестидесяти тысяч фламандцев — все с хорошим вооружением. Фламандцы разбили очень внушительный по виду лагерь напротив французов. Граф Эно был очень рад их приходу, ибо теперь его силы весьма возросли. Через своего герольда он предложил герцогу Нормандскому устроить сражение, говоря, что позором будет для всех сторон, если столь великие войска, какие там собрались, разойдутся без битвы. Герцог Нормандский в тот раз ответил, что посовещается. Однако его совещание оказалось столь долгим, что герольд уехал, так и не получив никакого твердого ответа. Три дня спустя граф снова послал герольда, чтобы лучше узнать намерения названного герцога и французов. Герцог ответил, что еще недостаточно посовещался, чтобы решиться на битву и назначить для нее день, и добавил, что граф Эно слишком нетерпелив.
Когда граф услышал эти слова, то ему показалось, что герцог умышленно тянет время. Поэтому он призвал всех самых знатных баронов своего войска, и в первую очередь, своего великого тестя, герцога Брабантского. Рассказав о своем намерении дать битву и об ответе, полученном от герцога Нормандского, граф попросил у присутствующих совета.
Тут все сеньоры стали переглядываться, и никто не желал говорить первым.
