Англичане получали очень большую помощь от городских общин Фландрии, ибо король Англии, как мог, берег дружбу с ними. В ту пору сын их [погибшего] сеньора, графа Фландрского, юный Людовик[843], находился под охраной жителей Гента, а герцог Брабантский желал выдать за него свою дочь и обещал королю Франции, что, если этот брак состоится, он перетянет Людовика с английской стороны на французскую. Когда король Англии узнал об этом, то отправил во Фландрию видных послов — графа Нортгемптона и других. От имени своего государя-короля эти послы весьма щедро одарили многих жителей земли Фландрской, дабы отвратить их от этой затеи с брабантским браком. При этом они обещали, что, если фламандцы согласятся на брак своего сеньора с дочерью английского короля, последний отвоюет для них у французов города Лилль, Бетюн, Дуэ и все относящиеся к ним владения[844]. Фламандцы же, тут и сравнивать нечего, намного больше склонялись на сторону короля Англии, нежели на сторону короля Франции.
Пока продолжалась осада Кале, в Бретани постоянно воевали между собой мессир Карл де Блуа и графиня де Монфор[845]. Король Франции поддерживал монсеньора Карла де Блуа, своего племянника, а король Англии — названную графиню.
И вот прибыли в Бретань от имени короля Англии два очень отважных рыцаря с некоторым количеством латников и лучников. Одного из них звали мессир Томас Дагворт[846], а другого — монсеньор Джон Хардшелл[847]. Они обосновались в городе Энбоне, и вместе с ними там еще находился один рыцарь, бретонский бретонец, коего звали Танги дю Шатель[848].
Однажды три вышеназванных рыцаря собрали как можно больше людей с той целью, чтобы подвергнуть осаде город и замок под названием Ла-Рош-Дерьен[849], капитаном которого был Тассар де Гин[850], очень опытный оруженосец.
Когда англичане и бретонцы прибыли под Ла-Рош-Дерьен, то осадили его со всех сторон и устроили мощный штурм. Однако там случилась такая беда: жители города больше поддерживали графиню де Монфор, нежели монсеньора Карла, и потому перешли на ее сторону. Оруженосец сделал так же и благодаря этому остался капитаном.
Когда мессир Карл де Блуа узнал о случившемся, то был очень разгневан и призвал людей, откуда только мог. Особенно много рыцарей прибыло к нему из Бретани и Нормандии. Затем он с 16 сотнями латников, 4 сотнями рыцарей и 12 тысячами пехотинцев[851] явился под Ла-Рош-Дерьен, чтобы подвергнуть его осаде. Они начали штурмовать город и стеснили его очень сильно[852].
До графини де Монфор и английских рыцарей дошли вести о том, что Ла-Рош-Дерьен взят в осаду. Названная графиня тотчас приняла решение и созвала людей отовсюду, где могла их найти. В итоге у нее набралась добрая тысяча латников и 15 тысяч пехотинцев[853]. Затем эти воины выступили в путь и приблизились к французам. Когда до войска монсеньора Карла оставалось всего два лье, они расположились на ночь вдоль одной реки с тем намерением, чтобы дать сражение на следующий день. Однако, уже после того как они раскинули лагерь и предались отдыху, монсеньор Томас Дагворт и мессир Джон Хардшелл отобрали половину своих людей, велели им вооружиться и сесть на коней. Незадолго до полуночи они отправились в набег, напали на лагерь монсеньора Карла с одной из сторон и нанесли великий урон. Тогда войско быстро всполошилось, и все в нём вооружились. Сильно замешкавшись, англичане и бретонцы не смогли отступить вовремя, поэтому люди монсеньора Карла окружили их и дали бой, да такой, что убили и взяли в плен большинство из них. Мессир Томас Дагворт был тяжело ранен и попал в плен, а мессир Джон Хардшелл отступил как можно скорее. Почти совсем упавший духом, он вернулся в свой лагерь и рассказал о случившемся.
Как раз в то время туда приехал с двумя сотнями латников один очень отважный английский рыцарь. Он сказал, что если его послушают, он пойдет на врага и выручит своих соратников или же всё потеряет. Ему доверились. Взяв оставшихся воинов, он немедленно выступил и примерно на восходе солнца напал на лагерь монсеньора Карла.
Французы, полагавшие, что одержали полную победу, спали в своих станах и были совсем безоружны. Поэтому они крайне встревожились, когда услышали крики: «
