Наконец, граф де Монфор увидел, что у него достаточно людей, чтобы пройти по всей Бретани и выяснить, кто именно проявляет к нему враждебность, говоря, что у него нет наследственных прав на герцогство Бретонское. Намерение графа и его советников состояло в том, чтобы волей-неволей заставить таковых образумиться. Затем он выступил из Нанта с большим войском и двинулся по дороге на Брест.
Вам следует знать, что прежде, чем граф подступил к Бресту, он так сильно подчинил и привел к покорности сельские области и большие города Бретани, что все местные жители последовали за ним верхом и пешком. Одни это сделали из-за молвы, которая гласила: «
Граф де Монфор и все его отряды продолжали поход, пока не прибыли под Брест. В те дни стражем и комендантом Брестского замка был один храбрый и умный рыцарь, мессир Гарнье де Клиссон, который доводился двоюродным братом сеньору де Клиссону. Граф де Монфор вызвал рыцаря на переговоры, поручившись за его безопасность. Мессир Гарнье вышел за укрепления. При встрече граф спросил, почему рыцарь затворил от него Брестский замок, хотя ему хорошо известно, что он является герцогом и сеньором Бретани, и добрые бретонские города уже признали его таковым.
Мессир Гарнье сказал в ответ:
«Сир, я держу запертым замок Брест и буду это делать до тех пор, пока мне не станет очевидно, что в Бретани есть герцог, которого признали все бароны и держатели фьефов, как надлежит в таких случаях. Кроме того, мне нужно знать, что этот герцог исполнил свой долг в отношении своего естественного и верховного сеньора, короля Франции, а тот принял его в свои ближайшие вассалы, скрепив клятву верности поцелуем. Когда все это станет для меня совершенно ясно, я, разумеется, подчинюсь».
Тогда сказал ему граф де Монфор:
«Гарнье, вы же видите, что здесь находится мессир Эрви де Леон — один из великих баронов Бретани. Он уже выказал мне повиновение, и так же сделали многие благородные прелаты, дворяне, все добрые города и крепости Бретани. Поэтому вам не следует становиться мятежником, ссылаясь на то, что я не являюсь герцогом Бретонским, ибо этот титул перешел ко мне по наследству от моего недавно почившего сеньора-брата». — «Сир, — ответил рыцарь, — я провел множество дней и ночей подле монсеньора вашего брата, о коем вы говорите. И при этом я не раз слышал, как он утверждал, что у вас нет на герцогство Бретонское никаких прав, ибо все они принадлежат мессиру Карлу де Блуа по той причине, что он женат на дочери мессира Жана Бретонского, графа Пантьевра, родного брата почившего доброго герцога. Когда эти доводы — раз вы желаете поставить их под вопрос — получат ясную оценку и определение там, где надлежит, то есть в Париже, перед королем Франции и двенадцатью пэрами, тогда я и открою ворота Брестского замка, а до той поры — нет». — «Гарнье, Гарнье, — ответил граф де Монфор, — мы не желаем ждать так долго. Однако ступайте назад: вы сказали уже достаточно. И знайте, что мы постараемся войти в Брест как можно скорее».
После этого мессир Гарнье вернулся в замок, а граф де Монфор велел отладить и приготовить к штурму осадные машины и бриколи. Он сказал:
