И вот корабли сблизились. Генуэзцы открыли яростную стрельбу из своих арбалетов, но английские лучники не остались в долгу. Между ними завязалась большая, долгая перестрелка, и много людей было ранено и изувечено. Когда же корабли сошлись вплотную, сеньоры, бароны, рыцари и оруженосцы смогли сразиться на копьях и мечах. Разгорелась битва, упорная и жестокая, в ходе которой обе стороны держались очень хорошо и достойно. Тогда мессир Робер д’Артуа показал себя превосходным рыцарем, а графиня де Монфор в своих доспехах ни в чем не уступала мужчинам. Ибо сердце у нее было львиное, а в руке она держала глефу, очень прочную и острую, и сражалась превосходно, с великим пылом.
Находясь на своей галере, мессир Людовик Испанский, как добрый рыцарь, отважно и рьяно бросался в бой. Он очень хотел разгромить англичан и отомстить за потери, которые понес в том же году, довольно близко от этого места, на поле Кемперле. И совершил там названный мессир Людовик великое множество прекрасных ратных подвигов.
Испанцы и генуэзцы, находившиеся на больших кораблях, бросали сверху тяжелые брусья железа и аршиге[1284], коими очень досаждали англичанам. Поэтому английским баронам и рыцарям пришлось изрядно потрудиться в упорном встречном бою, и нашли они вражескую флотилию очень мощной, а самих испанцев и генуэзцев — весьма стойкими и отважными.
Эта битва началась очень поздно, примерно в час сумерек, и противников разделила ночь, ибо после заката стало совсем темно, и небо заволокло плотными тучами, так что люди с трудом могли узнавать друг друга. Тогда все противники разошлись в разные стороны, встали на якорь и позаботились о том, чтобы оказать помощь раненым и поврежденным. Однако они вовсе не снимали доспехов, ибо полагали, что битва возобновится.
Незадолго до полуночи поднялся ветер, и разбушевалась буря столь великая и ужасная, что казалось, будто близится настоящий конец света. Даже самые дерзкие смельчаки и с той, и с другой стороны, пожелали тогда оказаться на суше. Ибо баржи и нефы ударялись друг о друга так сильно, точно вот-вот должны были треснуть и развалиться.
Английские сеньоры спросили совета у своих мореходов: как им лучше поступить? Те ответили, что следует быстрее пристать к берегу. Ведь буря столь велика, что если ветер отнесет их на морской простор, то всем грозит опасность утонуть. Тогда они дружно постарались вытащить якоря из воды, подняли паруса примерно на полчетверти и немедленно ушли с того места, где стояли.
Между тем испанцы и генуэзцы тоже не были уверены в своей безопасности. Поэтому они, как и англичане, снялись с якоря, но вышли в открытое море, ибо суда у них были крупней и мощней, чем у англичан, и потому могли лучше выдержать удары шторма. А если бы их большие корабли налетели на берег, им грозило крушение и гибель. Поэтому, действуя очень умело и осмотрительно, они устремились в открытое море, на глубоководье. Но, уходя, повстречали они четыре английских нефа, которые держались в стороне от битвы, поскольку на них находились кони и припасы. Несмотря на бурю, генуэзцы умудрились захватить эти четыре корабля, прицепить их к своим и увести за собой. И знайте, что прежде чем рассвело, сильный ветер и шторм отогнали их более чем на 100 лье от того места, где они сражались. А нефы монсеньора Робера д’Артуа причалили в одном порту, довольно близко от города Ванна. Оказавшись на суше, все были крайне обрадованы.
Эта глава соответствует главе 79 «Амьенского манускрипта».
