– Потерпеть? Вы с ума сошли? Все, мы у вас больше заниматься не будем, пойдем в частный спортзал, где подобное не допустят!
Год за годом гимнастическая школа становилась все более похожей на фитнес-центр. Олимпийское золото уже мало кого интересовало, имена чемпионов прошлого и настоящего меркли на фоне имен известных блогеров, медийных личностей и других более популярных спортсменов, вроде футболистов. Тренеры все больше начали походить на обслуживающий персонал: родители сами диктовали им, как нужно проводить тренировки и как разговаривать с детьми.
Федор Иванович растерял почти всех учеников и был снят с оклада вместе со многими коллегами. Результатов школа не давала, как ни старалась. Дело шло к закрытию.
Однажды Федор Иванович вообще оказался в легком ступоре, закончив работать в обед. Он выпустил очередную группу дошколят, не желающую идти в спортивный класс, а других спортсменов на горизонте не наблюдалось.
Давно он не прогуливался по улицам в будний день так рано – было весьма непривычно. Обычно тренировки начинались с самого утра и заканчивались поздним вечером. Кроме матов и спортивных снарядов Иваныч видел только закаты и рассветы, а тут целый мир вокруг – такой молодой и жутко деловой.
Игнорируя общественный транспорт, Иваныч побрел домой через дворы и гаражи – спешить ему было некуда. Миновав бо́льшую часть пути, он вышел на старый заводской стадион, где кроме бегунов-однодневок, лениво наматывающих круги в надежде похудеть к очередной субботе, на трибунах проводили свой досуг некоторые безработные жильцы близлежащих малосемеек.
Путь к дому пролегал через спортплощадку, которую чудом еще не сдали на металлолом.
На брусьях курили и громко матерились какие-то школьники, их грязные портфели валялись на земле.
«Должно быть, ребята из малосемеек», – подумалось Федору.
– Эй, шпана, почему не в школе? – поинтересовался тренер.
– А тебе какое дело? – рявкнул тонким голоском один из пацанов, на вид лет десяти.
«И правда, какое мне дело? Это же не мои ученики», – подумал Федор, а вслух сказал:
– Тебя что, родители не научили, как со старшими разговаривать? И про уважение не рассказывали?
– Шел бы ты, дядя. Не тебе мне про уважение чесать, – сплюнул пацан на землю.
– Чего-о?
Иваныч начинал выходить из себя. Никто из детей никогда с ним так не разговаривал, даже те, которым родители в зад дуют.
– Да ты, сопляк, совсем оборзел? Может, мне тебя уважению научить?
– Чему ты меня научишь, старый козел? Ты же на полпути в могилу.
– В могилу? Старый? А ну, брысь со снаряда! – скомандовал своим привычным тренерским голосом Иваныч и, подойдя к пацану, потянул его за ногу.
– Ты чего, дядя? – соскочил тот, а следом за ним и его молчаливый друг.
Освободив брусья, Иваныч запрыгнул на них одним рывком и повис на руках. Сделав несколько сильных махов, он встал вертикально – голова внизу, ноги наверху.
– Ничего себе мужик дает! – подал наконец голос второй мальчишка.
После этого Федор соскочил со снаряда, сделав сальто назад. Правда, приземление получилось не очень удачное (возраст), да и практики не было уже очень давно. Он отделался легким ушибом колена, но не взвыл от боли, хотя и очень хотелось.
– Ого! Как это вы так сделали?! – резко перешел на «вы» тот, кто недавно дерзил мужчине, словно дворовому псу.
– Гимнастикой занимался, – не в силах сдержать одышку, гордо заявил мужчина. – И преподаю. Точнее, преподавал.
– А меня не нау́чите? – подал голос второй мальчуган.
– Нет! – отрезал мужчина. – У тебя духу не хватит, на первой же тренировке взвоешь, мозольки на руках заболят.
– Пф, мозольки! – с этими словами парень показал свои ладони, они были все в кровавых волдырях.
– Где это ты так? – удивился тренер.
– Мы с Тимохой иногда подрабатываем у его дядьки, траншеи копаем вместо первых уроков.
«Так вот почему они не в школе».
– Спортсмены не курят, – начал искать новые оправдания Федор: уж больно ему не хотелось тащить всякую шпану в зал.
– Подумаешь, да мы бросим на раз-два, только научи́те нас так же! Мы тоже хотим сальто уметь делать, пацаны офигеют, когда увидят!
Второй пацан молча кивал.
Федор задумался.
– Ну пожалуйста!
– Чтобы так научиться, нужно каждый день ходить на тренировки, хотя бы на два часа.
Тут-то парни и задумались. Лица их поникли, а потом один спросил:
– А вечером ходить можно? Мы утром на работу ходим.
– Можно, почему же нет, – пожал печами Федор Иванович. Он вдруг увидел знакомый огонек в глазах этих невоспитанных сорванцов.
– Тогда мы завтра придем?
Мужчина вздохнул. Новых групп у него все равно в ближайшую неделю не предвиделось, а дома мариноваться желания не было.
– Бес с вами, приходите к шести, вот адрес, – достал он визитку спортшколы из рюкзака и вручил одному из парней.
Тот схватил ее и, небрежно смяв, сунул в задний карман.
Тренер усмехнулся и побрел домой. Он знал, что ни один из этих двоих не придет.
– Иваныч, чего домой не идешь? – спросил на следующий день один из коллег, который тоже выпустил очередную группу.
– Да так. У меня тут ученики новые должны прийти, – усмехнулся, сам не веря своим словам, Федор.
