Одни двигались вверх по улице, другие — вниз. Некоторые время от времени шныряли в кусты. А другие словно не видели вход на тропинку. Я стоял, раздумывая, куда мне пойти, как заметил в толпе знакомое лицо.
Толстая одутловатая женщина растерянно оглядывалась по сторонам. Это ж Валентина Степановна! Секретарша отца! Неужели она умерла? Или просто случайно заблудилась?
Я пробрался сквозь толпу и схватил её за руку. Встретился с затуманенным взглядом: неосознанная.
— Вы что здесь делаете? — спросил я, и тут же мне на плечо легла рука.
— А ты что здесь делаешь?
Рядом возникли два паренька. Такие подростки в толстовках и обтягивающих джинсах немного хипстерского вида.
— Да так вот, мне как раз надо домой, — ответил я.
— Правильно, тебе здесь не место, — кивнул один из парней.
— Вон ещё один! — крикнул второй хипстер и выцепил какого-то парнишку из толпы. — Пойдёмте! Нечего шататься среди мертвецов.
— Постойте, а как же… — дёрнулся я. — Валентина Степановна, пойдёмте с нами!
— Я не могу, — медленно ответила секретарша. — Маму жду.
— Ждёт человек, — ткнул меня в бок парень. — Пошли уже!
Он потянул меня за руку, и я потерял лицо Валентины Степановны в толпе.
Мы с хипстерами и парнем отошли в сторонку к кустам. Я разглядывал этих двоих и никак не мог «навести фокус» на лица. Тоже, наверное, какие-нибудь неорганы вроде моих близнецов. Интересно, у них принято по двое ходить, что ли?
— Вынесем вас вот в этом, — хипстер снял со спины небольшой рюкзак и протянул мне. — Залезай.
Я недоумённо посмотрел на паренька.
— Разве не видишь, что я сюда не помещусь? Вон он какой маленький.
— Да, конфигурация не та, — вздохнул хипстер. — Ну ничего, ща переформатируем.
Он снял с шеи наушники, похожие и я таскал, когда боялся ветра.
— Слушай.
Я взял из его рук наушники и надел. В сознание сразу же влились басы, электронщина какая-то.
— Утц-утц-тыгыдым-тыгыдым-утц-утц! — Музыка каким-то образом вливалась в тело, заставляла его отвечать вибрациями. Мандалы вспыхивали в такт ритму. А потом меня в прямом смысле начало корежить и складывать, как картонную фигуру. Мир картинками мелькал перед глазами всё время под разными углами обзора: куст бузины, синее небо, толпа, ухмыляющееся лицо хипстера, проём рюкзака.
— Утц-утц-тыгыдым…
Музыка внезапно оборвалась, и перед глазами стало черно. «Сняли наушники и засунули в рюкзак», — догадался я.
Темнота, казалось, длилась мгновение. Вспышка света, сотни оттенков юлой метнулись вокруг меня. И я снова нормального роста, а вокруг лес, и хипстеры стоят передо мной, улыбаются, вытряхивают из рюкзака какой-то кубик. Кубик упал на траву, покатился и на глазах собрался в человека, как трансформер из мульта.
Передо мной оказался тот парень, которого вместе со мной отловили в толпе.
— Ничего себе у вас технологии! — восхитился я.
— Тебе — туда, — хипстер не купился на похвалу и недовольно ткнул пальцем в зелёную кочку за моей спиной. — Давай, пошевеливайся.
Я, не совсем понимая, чего от меня хотят, пошёл к кочке. Залезть на неё, что ли? Кочка была пушистая и выделялась на фоне остальной травы более сочным оттенком. Она скрипнула и смачно чавкнула под ногами.
— И что да-а-а… — фразу закончить я не успел. Невесть откуда взявшийся поток подхватил меня и рванул вверх. Аж дух захватило! Голубое небо стремительно приблизилось, треснуло надвое, ощерившись улыбкой черной пустоты, и я вылетел через этот раскол наверх. В глаза снова ударил свет, а потом меня хорошенько швырнуло оземь.
Мир собрался: дача. Конечно же, это был наш дачный участок. Что же ещё?
Я встал, посмотрел на крыльцо, тропинку, ведущую в сад, и только потом заметил: яблони на участке словно покрылись белыми пушистыми шапками. Они цвели.
Я ухитрился не услышать будильник и проспал где-то на час. Вломился в офис с бутербродом в зубах, кофе наперевес и уставился на худую блондинку, сидевшую на месте секретарши Валентины Степановны. Это что ещё за дела?
— Здравствуйте, Андрей Евгеньевич! — дежурно выпалила она.
— Здравствуйте, — согласился я. — А где…
— Не будет Валентины, — отец выглянул из своего кабинета. — Зайди. Надо обсудить закупку.
— А где она? — поинтересовался я, закрывая за собой дверь. Сразу вспомнилось: домики, улица полная народу, растерянное лицо Валентины Степановны.
— Мать у неё в коме, — нехотя бросил отец. — В другом городе живёт. Так что уехала Степановна на всю следующую неделю. Отпуск взяла, а там посмотрим.
«Мать не выживет», — мелькнуло у меня в голове.
— Ясно, — я кивнул отцу, усаживаясь за стол. — Жаль.
— Конечно, жаль! — недовольно фыркнул отец. — Она всех клиентов по голосу уже узнавала, знала, с кем соединить, а кому сказать, что меня нет. А эта — Шарко вместо Штайнберга набрала. А Шарко вообще знать не должен про этот контракт! Еле зубы ему заговорил. Кошмар!
Я посмотрел на отца и молча открыл ноут. Действительно, кошмар. Думать о пользе сотрудницы, когда у неё мать умирает.
После фехтования я снова поймал Аржану. Девушка выскочила из комплекса, надевая на ходу рюкзачок, и явно собиралась упорхнуть, потому я спросил:
— Торопишься?
