Он поднял руку с вытянутым указательным пальцем и начертил в воздухе прямоугольник. Фигура обозначилась тонкими тёмно-синими линиями прямо в воздухе. Рома взялся за угол, словно за наклеенную плёнку, стянул кусок изображения. Перед нами открылся ход в другую локацию: городская улица, освещенная старинными жёлтыми фонарями.
— Идём аккуратно, вы — тени, — Рома дунул на нас, и от него потянулась тёмная хмарь.
Я дернулся было назад, но заставил себя остаться на месте. Это же Рома, он не желает мне зла. Чёрный туман обволок меня и приглушил свечение татуировок. Я посмотрел на ребят: дымка размыла их очертания, взгляду было не за что зацепиться. Жаль, что защита не стала делиться с ними мандалами.
Рома кивнул, и мы по очереди вошли в проём.
Города я почему-то не увидел — всё вокруг накрыла темнота. Лица коснулось что-то легкое и тонкое, будто паутина. Мандалы тихонько затрещали.
— Замрите! — Рома остановил нас сразу после входа в дверь. — Защитный барьер.
— Тьфу, гадость некромантская, — ругнулась Лея.
Рома взял меня за руку:
— Я вас держу. Сейчас будем проваливаться в землю, на нижние слои сна. А потом снова выйдем наверх. Просто следуйте за мной.
— Угу, — успел согласиться я, и под ногами стало мягко и топко.
Я как-то делал такое у себя во сне — нырял в асфальт. Но в этот раз всё оказалось совсем по-другому. Погружаться в чужое было мерзко и неприятно, как в грязь. Или дело в том, что я знал, что это сон Хельги, а эта девица всегда вызывала во мне чувство брезгливости?
Я постарался сосредоточиться на руке Ромы и напомнить себе, что здесь дышать не нужно, прежде чем жидкая хлябь накрыла с головой.
Какое-то время мы просто опускались на дно. Я ничего не видел, только чувствовал руку Ромы и давление липкой жижи, изо всех сил стараясь не потерять осознанность. Тонкие тёплые пальцы скользнули в мою ладонь. Лея! Это прикосновение было как глоток воздуха. Почти сразу раздался голос:
— Ах ты, мерзкая никчёмная сучка! Тявкаешь на отца! Забыла своё место?!
Меня передёрнуло наполовину от неожиданности, наполовину от неприязни — голос сочился ядом и превосходством. Что за чёрт?
— Сдохнешь в дурке, как я… — почти в ухо прошептал женский голос, и Рома крепче сжал мою руку. — Иди же сюда, моя девочка, безумие сладко. Оно подарит тебе забвение, нежный сон. А лучше всего — смерть! Аха-ха-ха!
Голос сорвался на визгливый смех, и стало совсем мерзко. Что это за дрянь вообще?
— как колыбельную запел красивый женский голос. Но было что-то в нём отталкивающее, настораживающее. Казалось, он тоже вот-вот сорвётся на противный визгливый смех.
Рома и Лея потянули мои руки за собой, и я понял, что движение вниз прекратилось. Теперь мы плыли вперёд по жидкой каше.
Выныривание тоже произошло не вверх, а вбок, мы наконец-то вырвались из липкой стены. Под ногами появилось что-то твёрдое. Хотелось обтереться от той жижи, в которой мы только что измазались по уши. Я напомнил себе, что это всего лишь сон, и постарался не цепляться сознанием за те образы, что пришлось повстречать.
— Ну и темень. Можно? — тихо проворчала Лея и, получив утвердительное мычание от Ромы, высвободила руку из моих пальцев.
Тут же пространство наполнилось тусклым светом. Лея вытянула перед собой руку, растопырив пятерню — на каждом пальце горело по маленькому огоньку — как веер. Странно, что она не зажгла фаербол. Так поступил бы я. Но это Лея. Огненная богиня.
Я осмотрелся по сторонам: мы шли по широкому, в человеческий рост, тоннелю. Справа и слева виднелись какие-то провода, ржавые трубы. С потолка свисали грязные ошмётки чего-то: то ли слизи, то ли гнили какой-то. Ну, хорошо хоть, голосов нет.
— Здесь, — Рома остановился и задрал голову.
Лея подняла руку и осветила в потолке крышку люка.
— Ты — в середине, Лея — замыкаешь, — прошептал Рома и, не отталкиваясь, без единого взмаха руками, взлетел вверх.
Он осторожно коснулся крышки, приподнял её и отодвинул. Я ожидал услышать характерный лязг, но едва уловил тихий металлический скрип. Рома вылетел, словно выплыл, наверх и через секунду в отверстии появилось его лицо, полыхнувшее черными провалами глаз.
— Давайте сюда!
Я оттолкнулся ногами и тяжело пошёл наверх. Пришлось уцепиться за край, чтобы вылезти. Рома подал мне руку. Мы оказались прямо посреди улицы, краем глаза я успел заметить невысокие домики. Вслед за мной, как кошка, вылетела Лея и мягко опустилась на мостовую.
— Как вы это делаете? — не удержался я. — Я еле до крышки дотянулся.
— Сон — это энергетическое пространство. Ты совершаешь действия из манипуры, — пояснила Лея. — Просто почувствуй внизу живота центр и действуй из него.
Я вспомнил те же поучения сенсея на тренировке. Взлететь, используя центр, как будто иду на противника. Просто надо намеревать из центра. Я чуть приподнялся над мостовой, а в животе возникло напряжение.
— Потом поэкспериментируешь, — ткнула меня в бок Лея. — Помнишь, зачем мы сюда пришли?
