— Флора, — обратился я к сестре, — тогда, после аварии, когда я впервые попал к тебе домой, ты сказала мне кое-что, чего я до сих пор так и не понял. Довольно скоро после той нашей встречи у меня появилась масса свободного времени, и как-то я припомнил наш разговор. Время от времени я мысленно к нему возвращаюсь до сих пор. Не будешь ли ты так добра объяснить мне, что ты имела в виду, когда сказала, будто в Тенях на самом деле кроется гораздо больше ужасов, чем кто-либо может себе представить?
— Ну… честно говоря, не припоминаю, чтобы я такое говорила, но, видимо, все-таки говорила, раз это произвело на тебя такое впечатление. А заговорить об этом, как ты понимаешь, я могла вот почему: Амбер, похоже, действует на примыкающие к нему Тени подобно магниту и что-то вытягивает из них; чем ближе к Амберу, тем легче такое происходит даже для существ, обитающих в Тенях. И хотя какой-то, так сказать, обмен веществ между самими Тенями существовал во все времена, явление это по мере приближения к Амберу становится все более выраженным и более односторонним. Проникновение сюда странного и незнакомого для нас никогда не было секретом. Что еще сказать? Ну, например, за несколько лет до твоего возвращения таких проникновений стало больше, и почти всегда сюда попадало что-то опасное. Чаще всего в Амбер попадали знакомые существа из непосредственно примыкающих к нему Теней. Но время шло, и сюда стали проникать существа из все более и более далеких миров. Чем дальше, тем больше среди них попадалось совсем уж неведомых. Причину такого неожиданного вторжения понять было невозможно, хотя мы довольно-таки старательно искали отклонения, способные его вызвать. Короче говоря, происходило непредвиденное проникновение через Тени, издалека.
т-.Н что, это на самом деле началось, когда отец еще был здесь?
— О, да. Я же сказала: за несколько лет до твоего возвращения.
— Ясно. А никому в голову не пришло усмотреть некую связь между этими событиями и отъездом отца?
— Естественно, пришло, — отозвался Бенедикт. — Я до сих пор думаю, что он уехал именно поэтому. Либо на разведку отправился, либо на поиски средств борьбы с угрозой.
— Это всего лишь предположение, — возразил Джулиан. — Ты же знаешь отца. Он о причинах распространяться не любил.
Бенедикт пожал плечами.
— Предположение логичное, — сказали. — Как я понимаю, он говорил о том, что его беспокоит, то есть, если угодно, о нашествиях всякой пакости.
Я вынул колоду и нашел карту Джерарда; в последнее время у меня появилась привычка не расставаться с каргами. Остальные молча смотрели на меня. Через считанные мгновения произошел контакт.
Джерард все также сидел на стуле, положив меч на колени, и жевал. Уловив мой вызов, он проглотил кусок и спросил:
Да, Корвин, чего тебе?
— Как там Брэнд?
— Спит. Пульс получше. Дышит ровно. Но пока еще рано…
— Знаю, — оборвал я Джерарда. — Я только хотел спросить тебя, может, ты помнишь… Ближе к отъезду отец не говорил ли чего-то такого, что объясняло бы причину отъезда, — ну, к примеру, что он обеспокоен проникновением в Амбер странных существ?
— Это называется, — встрял Джулиан, — наводящим вопросом.
— Связь могла быть, это точно, — ответил Джерард. — Он вроде бы нервничал, что-то его все время тревожило. Да, время от времени он проговаривался насчет странных существ. Но, правда, никогда не говорил, будто это — его главная забота. Однако не говорил и о том, что его главная забота нечто совсем другое.
— То есть?
Джерард мотнул головой:
