Я встал и обогнул скальный выступ. Сзади я уже был, так что пойдем вперед. Я снова попытался нащупать Камень — и почувствовал слабенький, на пределе восприятия, контакт. Где-то вроде бы справа и вверху.
Туда я и направился, бесшумно и настороженно. С чего бы это Брэнд оставил свое убежище? Идеальная ведь позиция для осуществления его планов. Разве что…
Я услышал громкий вопль, а затем — залп проклятий. Два различных голоса. Я побежал, не заботясь больше ни о какой скрытности.
Чуть подальше пещеры обнаружилась тропа, извилисто уходившая вверх. Я помчался по тропе.
Я не видел еще никого и ничего, зато все отчетливее ощущал близость Камня. Справа послышалось какое-то шевеление; я резко развернулся, однако никого не обнаружил. Камень был не в этой стороне и совсем не так близко. Я снова побежал вверх.
От самого края склона, за которым холм круто обрывался в черную, зловещую бездну Хаоса, донеслись возбужденные голоса. Я вслушался, но не смог разобрать ни слова.
Приблизившись к гребню, я замедлил шаги, пригнулся и осторожно выглянул из-за удачно подвернувшейся скалы.
В каком-нибудь десятке метров от меня стояли Рэндом с Фионой, а также лорды Шантри и Фелдейн — все они, исключая Фиону, держали оружие на изготовку, однако стояли совершенно недвижно: смотрели, затаив дыхание, на узкую, чуть приподнятую гряду, за которой чернело Ничто.
Там, у самого края бездны, Брэнд прижимал кинжал к горлу Дейрдре. Дейрдре потеряла где-то свой шлем, ее спутанные волосы трепались по ветру, на белом, таком беззащитном, горле уже выступила капелька крови. Я спрятался за свою скалу и стал слушать.
— Фи, — негромко сказал Рэндом, — ты бы не могла что-нибудь с ним сделать?
— Я могу его сдерживать, — ответил голос Фионы. — На таком расстоянии я могу затруднить ему управление погодой. Но это, пожалуй, и все. У него есть настройка на Камень, хоть и неполная, а у меня — никакой. Кроме того, он ближе к Камню. Он легко пересечет любую мою попытку перехватить управление.
— Бросайте оружие, — крикнул Брэнд. — Бросайте, или я ее убью!
— Убивай, — откликнулся Рэндом. — Убивай, и ты порвешь последний волосок, на котором висит твоя жизнь.
Брэнд пробормотал что-то неразборчивое.:
— Хорошо, — сказал он через секунду. — Тогда я начну ее калечить.
— Валяй, — презрительно бросил Рэндом. — Дейрдре регенерирует с такой же легкостью, как и любой другой член нашей семьи. Так что придумай что-нибудь осмысленное, чтобы мы и вправду испугались, — или заткнись и попробуй пробиться с боем.
Брэнд молчал. Мне не хотелось выдавать свое присутствие — возможно, я еще сумею что-нибудь сделать. Но так вот сидеть и ничего не видеть… Я осторожно, на одно лишь мгновение, высунул голову; теперь в моем мозгу запечатлелась вся сцена действия, со всеми мельчайшими подробностями, будто фотография. Слева, чуть поодаль, есть камни, но их мало… Нет, не подберешься к нему незаметно, никак не подберешься.
— Думаю, — прозвучал голос Рэндома, — нам придется броситься на него всем вместе, и будь что будет. Лично я других вариантов не вижу. А вы?
Прежде чем кто-либо успел ответить, произошла странная вещь. Сгущавшийся прежде мрак начал быстро рассеиваться.
Я посмотрел вверх, выискивая источник неожиданного освещения.'
Безумное небо было все так же затянуто тучами, только теперь эти тучи посветлели, словно за ними пряталось солнце. Посветлели — и продолжали светлеть прямо у меня на глазах.
— Что это он еще придумал? — спросил Шантри.
— Я ничего такого не чувствую, — откликнулся голос Фионы. — Так что это — не он.
— А кто же тогда?
Ответа не последовало — я, во всяком случае, ничего не услышал.
Я смотрел, как тучи становятся все ярче и ярче. И вдруг самая из них большая, самая яркая взвихрилась, словно раскрученная огромной мешалкой. В ней стали образовываться, устанавливаться какие-то формы. Еще несколько секунд — и на небе появились вполне определенные очертания.
Шум, доносившийся с поля битвы, заметно приутих, даже гроза гремела теперь вполсилы, почти робко. Из яркого, повисшего прямо в зените пятна на нас смотрело огромное человеческое лицо.
— Да говорю же тебе, что не знаю! — раздраженно ответила Фиона на чей-то не расслышанный мною вопрос.
Я понял, чье это лицо, — понял еще до того, как оно сформировалось окончательно. Лицо нашего отца. Красивый фокус!.. Знать бы только, для чего это делается.
Лицо пошевелилось, словно вглядываясь в нас, стоящих здесь, на краю бездны. Лицо отца, усталое и озабоченное. Затем оно стало еще ярче. А еще через мгновение огромные губы зашевелились.
Вместо ожидаемых громовых раскатов я услышал спокойный, хорошо знакомый голос.
— Я составляю это послание, — сказал отец, — перед тем, как приступить к починке Огненного Пути. Сейчас, когда вы меня слушаете, я уже либо добился успеха, либо потерпел неудачу. Сразу за посланием придет волна Хаоса — неизбежное последствие моей попытки. Я почти уверен, что попытка эта меня убьет.
Его глаза пошевелились, словно оглядывая поле сражения^
