А затем зазвучала песня королевы Мойнс. Со дна морского вновь поднялась живая, смутно знакомая мелодия, ноты которой дергали за какие-то важные ниточки внутри меня.
Внезапно я ощутил, что должен увидеться с ней…
Должен дослушать песню!
Замерев, я обвел взглядом мерцающее море. В сотне ярдов появились темные фигуры, скользившие по волнам с легкостью дельфинов. Некоторые звали меня, смеясь, звонкими, словно колокольчики, голосами. Они помнили прошлую ночь… Они хотели, чтобы я снова к ним присоединился!
— Оберон… — позвал знакомый голос. Похоже, это была Браис. — Оберон…
Я забежал в воду по колено. Одна из фигур подплыла ко мне мощными взмахами, затем встала на мелководье. Ее кожа блестела, мокрая и скользкая, длинные зеленовато-черные волосы облепили голову. Освещенные снизу сиянием воды, ее глаза казалась неестественно большими и темными.
— Браис! — произнес я. Я погрузился до пояса, бросившись ей навстречу. Долгое время мы страстно целовались, ее холодные и влажные руки обвивали мою шею, горячий язык сплетался с моим. Ее пальцы двинулись ниже, и она начала отстегивать мою портупею. Браис хотела, чтобы сегодня я снова поплыл с ними. Так и знал.
Нежно, но твердо я вернул ее руки себе на грудь.
— Не в этот раз, — произнес я. Мне не хотелось оставлять ее, но что еще я мог сделать? Мне надо было догнать Коннера, а потом разобраться с Изадорой и еще двумя узниками.
Она склонила голову набок и озадаченно заглянула мне в глаза. Я знал, что не такого ответа она ждала. И все же, я не мог сказать то, что она хотела услышать — не сегодня, не после того, что произошло.
— Ты слышишь песню? — спросила она. — Королева Мойнс поет ее для тебя. Она только твоя.
— Знаю, — и какой же прекрасной была эта песня, поднимавшаяся и опадавшая вместе с волнами, нежно трогавшая мое сердце и голову. Сопротивляться было тяжело. Больше всего мне хотелось присоединиться к Браис в воде.
Но я не мог. Долг всегда важней удовольствия. Таким было первое правило солдата.
— Ты должен пойти! — настаивала она. — Так сказала королева Мойнс! Ты снова встретишься с ней сегодня!
Руки девушки опять легли на мой ремень. Музыка стала громче. Эта песня приказывала мне, призывала меня к королеве Мойнс и ее двору.
Но я снова покачал головой. Это было просто невозможно. Не сегодня.
— Прости, — ответил я.
— Оберон… — прошептала она.
— В другой раз! — я поцеловал ее в лоб. — Королеве Мойнс придется подождать. У меня много дел. Я вернусь к тебе, обещаю. Жди меня!
— Но… — озадаченно произнесла она. — Как…
— Пока!
Развернувшись, я поплелся по темнеющей тропинке за братом. Нам еще много предстояло пройти… и доставить пленников в подземелье.
В полусотне шагов от моря песня королевы Мойнс резко стихла.
Коннер двигался медленно, так что вскоре я нагнал его на дороге. Он упорно отказывался садиться на Аполло.
— Ты лишь тормозишь нас! — запротестовал я.
— Тогда я пойду быстрее, — прорычал он в ответ.
И вскоре он с этим справился.
Было не так уж поздно, когда мы вернулись в замок Амбера. Масляные лампы, висевшие на воротах и во дворе, давали много света.
Помощники конюха бросились навстречу, когда услышали стук копыт по брусчатке. Они быстро подбежали, увидев Коннера (покрытого кровью с головы до ног, со все еще кровоточившей раной на голове), Изадору (связанную и с кляпом во рту, слабо дергавшуюся в попытках освободиться, лежа поперек моего коня) и меня (усталого, грязного и заляпанного кровью почти так же, как Коннер). Ну и зрелище это было.
Я громко потребовал капитана стражи. Полминуты спустя босой капитан Юн выбежал из караульной с портупеей в руке и развивавшейся за спиной сорочкой. Наверное, он крепко спал.
— Ваше Величество! — он отдал честь, выражение его лица стало еще тревожнее, когда он заметил всю эту кровь. — Что случилось?
— Простите, что разбудил Вас, капитан, — я весело усмехнулся. — На нас напали на пляже. Мы оставили там двух выживших — они сильно ранены, так что уйти никуда не смогут. Отправьте патруль забрать их. Я хочу, чтобы их заперли в подземелье, пока у нас не найдется время на нормальный допрос.
— Да, сир! — он снова отдал честь и вернулся в караульную, вероятно, чтобы продолжить одеваться. Он был хорошим человеком; я мог рассчитывать, что он разберется со всем быстро и эффективно.
Остались только Коннер и Изадора.
— Эй, ты! — я указал на ближайшего помощника конюха. Сглотнув, он вышел вперед и поклонился.
— Да, с-сир?
— Разбуди кузнеца. Мне нужны цепи, и нужны они мне немедленно. Вперед!
— Да, сир! — он развернулся и побежал.
Я вернулся к Коннеру. Хотя шли мы медленно, было видно, что долгая прогулка едва не добила его. Он пошатнулся, так что ему пришлось опереться о стену конюшни.
— Присесть не желаешь? — спросил я.
— Я в порядке! Хватит зудить!
Затем рядом со мной, будто из воздуха, появилась Фреда.
— Это Изадора? — спросила она, охнув, глядя на моего коня. — Что случилось?
