Я сложил два бутерброда и проглотил их. В первый раз со дня моего возвращения я мог полностью расслабиться. В первый и, возможно, в последний, и кто его знает, на какой срок. Но за последнюю неделю у меня не было случая обстоятельно потолковать с Ганелоном, а он был одним из немногих, кому я доверял. Мне хотелось рассказать ему все — это было необходимо. Мне нужно было поговорить с человеком, который мог взглянуть на все со стороны. Что я и сделал.
Луна прошла большой путь по небу и в моей гробнице прибавилось осколков.
— Ну, и как восприняли это остальные? — спросил Ганелон.
— Как и следовало ожидать. Не сомневаюсь, что Джулиан не поверил ни одному моему слову, хотя утверждает, что верит. Он знает, как я к нему отношусь, но бросить мне вызов не в силах. Бенедикт, кажется, тоже не поверил, но его куда труднее понять. Он выжидает. Надеюсь, что за неимением доказательств обратного он примет мои слова на веру. Что касается Жерара, боюсь, что для него это была последняя капля. Помоему, он потерял ко мне всякое доверие. Но все же завтра утром он вернется в Эмбер и будет сопровождать меня в рощу, чтобы забрать тело Каина. Если бы не он?.. Конечно, это не развлекательная прогулка, но я рад, что со мной будет ктото из членов семьи. Дейдра — та просто в восторге. Наверняка, тоже не верит, но и бог с ней. Она всегда на моей стороне, а Каина она терпеть не могла. Она довольна, что я укрепляю свои позиции. Не знаю, поверила ли мне Льювилла. Сдается мне, ей вообще наплевать, что мы там творим друг с другом. Что касается Флоры, то ее все это, помоему, забавляет. Но она всегда держалась особняком, на все поглядывала свысока. Никак не поймешь, что у нее на уме.
— Ты им рассказал о Бранде?
— Пока нет. Сообщил о Каине и передал, что жду их всех в Эмбере завтра к вечеру. Тогда и поговорим о нем. Хочу проверить одну идейку.
— Ты разговаривал со всеми через Карты?
— Да.
— Хотел бы тебя кое о чем спросить. Помнишь, теневой мир, куда мы ездили за оружием? Там у них были телефоны…
— Ну и что?
— Пока мы там были, я коечто узнал о методах подслушивания разговоров. Как ты считаешь, можно ли подслушать Карты?
Я чуть было не расхохотался, но тут же до меня дошло, чем пахнет дело, и мне стало не до смеха.
— Понятия не имею, — наконец, ответил я. — Дело Дворкина попрежнему загадка. Никогда об этом не задумывался и сам не пробовал. Но все может быть…
— А сколько всего существует Колод? Ты не знаешь?
— Так, по паре на каждого члена семьи и в библиотеке было с дюжину запасных. Не знаю, есть ли еще другие.
— Если ктото подслушивает, то он наверняка немало узнал.
— Да. Отцова Колода, Колода Бранда, моя первая Колода, та, которую потерял Рэндом… Черт! Где они сейчас — никто не знает! Ума не приложу, что делать. Наверное, придется провести инвентаризацию и слегка поэкспериментировать. Спасибо за идею!
Он кивнул и какоето время мы молча потягивали вино. Потом он снова спросил:
— Что ты собираешься делать, Корвин?
— Ты о чем?
— Обо всем. С кем мы будем драться сначала, с кем потом?
— Как только в Эмбере станет спокойнее, я собираюсь проследить, где начинается Черная Дорога. Но сейчас это не столь важно. Я хочу скорее вернуть Бранда, если он жив. Если нет, то мне надо знать, что с ним случилось.
— Дадут ли тебе время враги? Может быть, как раз в этот момент они готовят новое нападение?
— Вероятно, ты прав. Я тоже думал об этом. Помоему, время у нас есть. Мы их разбили и совсем недавно. Им необходимо снова собраться с силами, сколотить новую армию, оценить ситуацию с учетом нашего нового оружия. Я собираюсь построить вдоль дороги заставы, которые будут вовремя предупреждать нас о каждом их передвижении. Бенедикт согласен заняться этим.
— Хотел бы я знать, сколько у нас времени.
Я налил ему еще один стаканчик — другого ответа у меня пока не было…
— В Авалоне таких сложностей никогда не было. Я имею в виду наш Авалон.
— Это точно, — согласился я. — Золотые денечки были. По крайней мере, теперь кажется, что тогда было проще.
Ганелон кивнул. Я предложил ему сигарету, но он отказался и раскурил свою трубку. При свете пламени Ганелон внимательно рассмотрел Камень Правосудия, все еще висевший на моей шее.
— Так ты говоришь, эта штука может управлять погодой? — обратился он ко мне.
— Может.
— Откуда ты знаешь?
— Пробовал, получалось.
— И что ты сотворил?
— Грозу сегодня вечером. Моя работа.
— Хотел бы я знать…
— Нуну…
— Да так, просто думаю, что бы я сделал, если бы обладал такой властью. Как бы я ею распорядился.
— Первое, что мне пришло в голову — поразить эту дрянь молнией, — произнес я, похлопав по стене гробницы. — Трахнуть по ней несколько раз, чтобы от нее один щебень остался. А то, возможно, ктонибудь сомневается в моих чувствах и моей власти!
— Ну и что же тебя остановило?
