Куда скрылся Джулиан, когда он так внезапно покинул дворец в ночь покушения на Бранда? Если он желал просто спрятаться, ему не было необходимости бежать дальше Ардена. Здесь он был силен, имел поддержку своих людей, передвигаясь в царстве, известном ему лучше, чем остальным из нас. Вполне возможно, что сейчас он был совсем недалеко: он любил поохотиться. У него были свои адские гончие, свои птицы.
Полмили, миля…
Вот тутто я и услышал звук, которого более всего опасался.
Пронзая тень и зелень, донеслись звуки охотничьего рога. Они раздавались с некоторого расстояния позади меня и, помоему, слева от тропы.
Я пустил своего коня в галоп, и деревья по обеим сторонам замелькали, сливаясь в единую массу. Тропа здесь была прямой и ровной. Этим мы и воспользовались.
Затем я услышал позади себя рев, своего рода глухой грудной кашляющий звук, поддержанный массой резонирующего легочного пространства. Я не знал, что его издавало, но явно это была не собака. Даже адские гончие не издавали таких звуков. Я быстро оглянулся, но погони не было видно, так что я сохранял тишину и немного поговорил с Барабаном.
Через некоторое время я услышал треск в лесу справа от меня, но рев не повторился. Я снова несколько раз оглянулся, но не сумел разобрать, что вызвало это беспокойство.
Вскоре после этого я снова услышал рог, намного ближе, и на этот раз ему ответило рявканье и лай, насчет которых я не мог ошибиться. Приближались адские гончие — быстрые, сильные и злобные звери, найденные Джулианом в какомто Отражении и обученные для охоты.
Я решил, что самое время начинать переход. Эмбер вокруг меня был еще силен, но я как можно лучше овладел Отражением и начал движение.
Тропа стала извиваться влево и, когда мы мчались по ней, деревья по обеим сторонам уменьшились в размерах и отступили. Еще один поворот, и тропа повела нас через поляну, метров двести в поперечнике. Я поднял голову и увидел, что эта проклятая птица все еще кружила, теперь намного ближе, достаточно близко, чтобы быть увлеченной в Отражение вместе со мной.
Это было сложнее для меня. Я хотел иметь открытое пространство, чтобы развернуть своего коня и свободно махать мечом, если дело дойдет до этого.
Однако, местонахождение такого пространства совершенно открывало мою позицию птице, от которой оказалось трудно отвязаться.
Ладно. Мы подъехали к невысокому холму, поднялись на него и начали спускаться, проезжая по ходу дела одинокое, опаленное молнией дерево. На его нижней ветке сидел серебристочерный ястреб.
Я свистнул ему и он прыгнул в воздух, испуская пронзительный дикий боевой кличклекот.
Спеша дальше, я теперь ясно слышал индивидуальные голоса собак и глухой стук лошадиных копыт. С ними смешивались звуки еще чегото, вызывающие сильную вибрацию и содрогание земли. Я снова оглянулся, но не один из моих преследователей еще не поднялся на холм. Я занялся дорогой впереди и солнце заслонили тучи. Вдоль тропы появились странные цветы — зеленые, желтые, пурпурные — и донесся раскат отдаленного грома. Поляна расширилась и удлинилась. Она вновь стала ровной.
Я опять услышал звук рога и повернулся.
Тут он одним прыжком появился в поле моего зрения. И в тот же миг я понял, что не я был объектом охоты, что всадники, собаки и птица преследовали зверя, бежавшего за мной. Это, конечно, было довольно академическое отличие, от того, что я был перед ним и, вполне возможно, являлся объектом его охоты. Я нагнулся вперед, крича Барабану и вонзая колени ему в бока, понимая даже, когда я это делал, что отвратительная тварь двигалась быстрее, чем могли бы мы. Это была паническая реакция.
Меня преследовала мантикора.
Последний раз, когда я видел подобную ей, было за день до битвы, в которой погиб Эрик.
Когда я вел своих солдат вверх по задним склонам Колвира, она появилась и разорвала пополам солдата по имени Ролл. Мы отправили ее на тот свет автоматическим оружием. Тварь оказалась двенадцати футов длиной и, подобно этой, носила человеческое лицо на голове и плечах льва. У нее также имелась пара орлиных крыльев, сложенных по бокам, и изгибавшийся над ней в воздухе заостренный хвост скорпиона. Множество их, какимто образом, забрело из Отражения по пятам за нами, когда мы направлялись на ту битву.
Не было никаких причин считать, что их всех перебили, за исключением того, что с тех пор не сообщали ни об одной из них, и не всплывало на свет никаких доказательств, что они продолжали существовать поблизости от Эмбера. Очевидно, эта забрела в Арден и жила с тех пор в лесу.
Последний взгляд показал мне, что меня в любую секунду могут сорвать с седла, если я не займу оборону. Тут же я увидел несущуюся с холма лавину собак.
Я ничего не знал о разуме или психологии мантикоры. Большинство бегущих зверей не останавливаются, чтобы напасть на то, что их не беспокоит. На уме у них, ы общемто, прежде всего самосохранение.
