Я проглотил немного вина, уделил свое внимание мясу, хлебу. Несмотря на мое душевное состояние, они показались мне очень вкусными..
— Мы скоро трогаемся, — сказала она, бросив взгляд на бушующий грозовой фронт. — Ты можешь держаться в седле?
— Думаю, что да, — сказал я.
Я глотнул еще немного вина.
— Но слишком много всего произошло, Фи, — сказал я ей. — Я эмоционально онемел. Я вырвался из сумасшедшего дома на Отражении. Я обманывал людей и убивал людей. Я отвоевывал свою память и пытался поправить свою жизнь. Я нашел свою семью и обнаружил, что люблю ее. Я примирился с отцом. Я сражался за корону. Я испробовал все, что знал, чтобы удержать мир от распада. Теперь похоже, что все это ни к чему не привело и у меня не осталось достаточно духу, чтобы скорбеть дальше. Я онемел. Прости меня.
Она поцеловал меня.
— Мы еще не разбиты, ты снова станешь собой, — сказала она.
Я покачал головой.
— Это вроде последней главы «Алисы», — сказал я. — Если я крикну: «Мы всего навсего ведь колода Карт!», то чувствую, что все мы подымаемся в воздух и полетим, набором разрисованных картинок. Я не еду с вами. Оставьте меня здесь. В любом случае я всего лишь Джокер.
— Прямо сейчас я сильнее, чем ты, — заметила она. — Ты едешь.
— Это нечестно, — мягко заметил я в ответ.
— Приканчивай еду. Время еще есть.
Когда я это сделал, она продолжила:
— Твой сын, Мерлин, ждет встречи с тобой. Я хотела бы позвать его сейчас сюда.
— Пленник?
— Не совсем. Он не участвовал в битве. Он просто прибыл не так давно, прося встречи с тобой.
Я кивнул и она ушла. Я забросил еду и сделал еще один большой глоток вина. Я попросту стал нервничать. Что бы вы сказали взрослому сыну, о существовании которого лишь недавно узнали? Я терялся в догадках, насчет его чувств ко мне. Я гадал, знал ли он о решении Дары? Как мне следует вести себя с ним?
Я следил, как он приближается ко мне от места, где скопились мои родственники, дальше влево от меня. Я гадал, почему они так вот предоставили меня самому себе. Чем больше визитеров я принимал, тем очевиднее это становилось. Я гадал, не задерживаются ли они с отправлением изза меня. Влажные ветры грозы становились все сильней. Он глядел на меня во все глаза, когда подходил, без всякого особого выражения на этом лице, так сильно похожим на мое собственное. Я гадал, как теперь чувствует себя Дара, когда ее пророчество о разрушении, кажется, исполнилось. Я хотел бы знать, как сложились ее отношения с этим парнем. Я хотел бы знать… много чего.
Он нагнулся вперед и сжал мне руку.
— Отец… — произнес он.
— Мерлин… — я посмотрел ему в глаза. Я поднялся на ноги, все еще держа его руку.
— Не вставай.
— Да. Ладно, — я прижал его к себе, а затем отпустил. — Я рад. Выпей со мной, — я предложил ему вина, частично чтоб прикрыть свое отсутствие слов.
— Спасибо.
Он взял флягу, отпил немного, и отдал обратно.
— Твое здоровье, — сказал я и пригубил сам. — Сожалею, что не могу предложить тебе кресло.
Я опустился на землю, он сделал то же самое.
— Никто из других, кажется, не знает, что именно ты сделал, — сказал он. — Кроме Фионы, которая сказала только, что дело это было очень трудное.
— Не имеет значения, — отмахнулся я. — Я рад, что сумел добраться сюда, если и не по какой иной причине, чем эта. Расскажи мне о себе, сынок. Каков ты? Как обошлась с тобой жизнь?
Он отвел взгляд.
— Я прожил недостаточно долго, чтоб сделать слишком много.
Мне было любопытно, обладал ли он способностью менять облик, но я воздержался от вопросов на эту тему. Нет смысла искать наши различия, когда я только встретился с ним. Я сказал:
— Я понятия не имею, на что это похоже. Вырасти при Дворе.
Он в первый раз улыбнулся.
— А я понятия не имею, на что это было бы похоже в любом другом месте. Я был достаточно отличным от других, чтобы быть предоставленным самому себе. Меня обучали обычным вещам, каким положено знать дворянину — магии, оружию, ядам, верховой езде, танцам. Мне говорили, что в один прекрасный день я буду править в Эмбере. Это больше не истинно, не так ли?
— В предвиденном будущем это кажется не слишком вероятным, — подтвердил я.
— Хорошо, — ответил он. — Это — единственное, чего я не хочу делать.
— А что ты хочешь делать?
— Я хочу пройти Лабиринт в Эмбере и приобрести власть над Отражениями, как мать, так, чтобы я мог погулять там, посмотреть незнакомые достопримечательности и делать разные вещи. Ты думаешь, смогу?
Я пригубил еще вина и передал флягу ему.
— Вполне возможно, что Эмбер больше не существует. Все зависит от того, преуспел ли твой дед кое в чем, что он попытался сделать — а его больше нет, чтобы рассказать нам, что случилось. Но так или иначе, Лабиринт есть. Если мы переживем эту грозу, я обещаю тебе, что найду тебе новый Лабиринт, дам тебе наставления и прослежу, как ты пройдешь его.
— Спасибо, — поблагодарил он. — А теперь ты не расскажешь мне о своем путешествии сюда?
— Позже, — пообещал я ему. — Что тебе рассказывали обо мне?
Он отвел взгляд.
