— Да… Понимаешь, ты не знаешь его так, как я. Он был какойто не такой, как всегда. И мне это не понравилось. Я чисто рефлекторно назвал твоего отца Сэмом. Знаешь, у него и речь изменилась, и осанка, и похоже вся манера держаться… И еще чтото неуловимое, но он изменился совершенно. Я ждал, что он меня поправит, и уже заготовил шутку насчет преждевременного склероза, но он не поправил меня! Больше того, он сам стал упоминать это имя при каждом удобном случае. Он попался. Мерль, я боюсь! Он очень хорошо знал, как звали твоего отца. Карл очень любил, чтобы во дворе было чисто, но не слишком охотно полол сорняки и огребал опавшие листья. Так вот, Джордж делал за него всю работу во дворе, когда еще ходил в школу, они были друзьями и… он отлично знал, что твоего отца звали вовсе не Сэм…
— Я не понимаю.
— Я тоже, — ответил он. — Но мне все это не нравится.
— Значит, он вел себя странно и к тому же следил за нами…
— Да. Теперь я уверен в этом. Слишком много совпадений, учитывая твой приезд.
Я повернулся.
— Я пойду за ним, и все выясню.
— Нет, не надо.
— Не бойся, я ему ничего не сделаю. Есть другие способы.
— Может быть, будет лучше, если он будет считать, что провел нас. Это может потом заставить его сделать или рассказать чтонибудь полезное для нас. С другой стороны, то, что ты сделаешь — пусть даже очень тонкое чтото, волшебное — может его спугнуть, заставить заподозрить, что мы его раскусили. Пусть уж лучше он всего не знает, пусть идет, как идет, а мы — предупреждены.
— Ты прав, это разумно, — согласился я. — Что ж, пусть будет потвоему.
— Давайка отправимся домой, а потом поедем позавтракать в город. Я хочу заехать в контору, взять почту, коекому позвонить. В два часа мне нужно встретиться с клиентом. Ты тем временем можешь взять машину.
— Отлично.
Пока мы шли вдоль берега в обратном направлении, я коечто обдумывал. Биллу я рассказал не все, и кое о чем он не догадывался. Например, не было причины сообщать ему о невидимой удавкепроволоке, обвивавшей мое запястье. Одним из существенных достоинств этой проволоки было то, что она предупреждала меня о некоторых нехороших намерений по отношению ко мне. Так было с Люком на протяжении двух лет, пока мы не стали друзьями. И каковы бы ни были причины странного поведения Джорджа Хансена, Фракир не подал мне сигнала.
Смешно, конечно, но чтото в его манере говорить, в том, как он произносил слова…
Пока Билл занимался после обеда своими делами, я воспользовался его машиной и немного прокатился. Я направился туда, где несколько лет назад жил мой отец.
Хотя мне уже приходилось бывать там, но я ни разу не заходил в дом. Наверное, потому что не было настоящей причины.
Я остановился на обочине дороги на холме и посмотрел на дом внизу. Билл сказал мне, что сейчас там живет молодая пара с детьми — об этом я и сам мог бы догадаться, глядя на разбросанные по двору игрушки. Мне вдруг захотелось узнать, что это такое — детство в таком вот доме. Возможно, что и я мог бы вырасти в таком месте.
Дом выглядел опрятным, ухоженным, даже веселым. Промелькнула мысль, что эти люди, должно быть, счастливы.
Я подумал, где же сейчас может быть отец, если, конечно, он еще среди живых. Через его Карту с ним никто не мог связаться, хотя этот факт ничего особенного не доказывал.
Существует несколько способов, которыми можно заблокировать вызов через Карту.
Один из таких способов имел, как говорят, место и в его случае, хотя об этом мне думать не хотелось.
Ходили слухи, что он сошел с ума во Дворе Хаоса — подействовало заклятие, наложенное моей матерью — и что теперь он бесцельно скитается среди Отражений.
Мать отказалась вообще говорить со мной об этом. Другие говорили, что он скрылся в собственно изготовленной вселенной и это вполне могло вывести из зоны досягаемости Карт.
Третья версия гласила, что он просто исчез в какойто момент после того, как покинул Двор после своего краткого пребывания там. Итак, если он действительно погиб, это случилось не во Дворе Хаоса.
Были люди, которые утверждали, что видели его потом в самых разных, весьма удаленных друг от друга местах, и эти встречи неизменно говорили о том, что он совершенно изменился. Он вел себя, по этим рассказам, чудаковато, если не сказать хуже…
Один из таких свидетелей, рассказывал, что видел отца в компании с немой танцовщицей, с которой он путешествовал, общаясь на языке жестов. И сам он казался не очень разговорчивым.
Другой описывал его, как громогласного пьяницу, изгнавшего из таверны всех остальных завсегдатаев, чтобы без помех насладиться игрой музыкантов.
Конечно я не могу поручиться за достоверность этих рассказов.
Мне пришлось порядком поискать, чтобы приобрести хотя бы пригоршню таких вот сведений. С помощью вызова Логруса я тоже не мог его обнаружить, хотя пробовал много раз. Хотя, конечно, если он был уж очень далеко, моей концентрации могло оказаться просто недостаточно.
