Он указал мне на стул, и я сел.
Он перешел к библиотечному шкафу.
— Как насчет стакана вина?
— Не возражаю.
Он налил два бокала, один вручил мне, сам сел на стул слева от меня.
Нас разделял небольшой стол.
— Сегодня после полудня ктото стрелял в Блейза, — мрачно сказал он.
— В другом Отражении. Его ранили, к счастью, не слишком серьезно. Стрелявшему удалось скрыться, а Блейз всего лишь отправлялся с дипломатической миссией в дружественное королевство.
— Ты думаешь, что стрелял тот же человек?
— Конечно. В нашей округе еще никогда не раздавался подобный выстрел, а тут сразу два, и ни с того, ни с сего. Это наверняка один и тот же человек… или одна тайная организация.
— Есть какиенибудь улики?
Он покачал головой и отпил немного вина.
— Я хотел поговорить с тобой наедине, прежде чем тобой завладеют все остальные. Я хочу сообщить тебе две вещи.
Я не спеша отпил вина, ожидая рассказа.
— Во первых, я понастоящему напуган. После покушения на Блейза это перестает быть персональным делом одного Каина. Ктото играет против всех нас, или, по крайней мере, против некоторых из нас. Теперь вот и ты сообщаешь, что на тебя тоже было совершено покушение.
— Я не знаю, связано ли это какимнибудь образом с…
— Я тоже не знаю. Но мне очень не нравится возможная схема, которая начинает проявляться. Хуже всего, если за всем этим стоит ктото из наших и не один.
— Почему?
Он сердито посмотрел на свой бокал.
— Видишь ли, в течение веков личная месть была нашим излюбленным способом разрешать все внутренние семейные противоречия и разногласия. Необязательно все заканчивалось смертью, хотя такая вероятность существовала постоянно, но такие вещи, как интриги, причинение противнику какоголибо ущерба вплоть до нанесения тяжких телесных повреждений и увечий, изгнание, с целью упрочения собственного положения были делом вполне обыденном. В драке за наследование престолом все это недавно достигло пика. Я считал, что все это уже утряслось, а теперь… Я снова оказался перед проблемой, которую вовсе не искал. Я ни на кого не точу зубы, стараюсь быть справедливым. Я ведь знаю насколько мы все ранимые. И даже сейчас я не думаю, что дело здесь во мне и наследовании короны. Нет, не думаю… Все наши, видимо решили, что я — меньшее из зол, и все они действительно работали вместе, чтобы свое решение воплотить в жизнь. Нет, не думаю, что ктото из них так страстно жаждет моей короны. После разрешения дела с наследованием, у нас здесь установилось царство дружбы и доброй воли. Но меня вот что интересует — не повторяется ли старая история. Вдруг ктото из наших всетаки начал старую игру? Какието старые обиды… Мне очень не хотелось, чтобы это оказалось именно так. Снова подозрения, осторожность, недоверие, двойная игра, инсинуации… Это нас только ослабляет, а ведь всегда существует вероятная опасность, против которой мы всегда должны быть готовы выступить вместе.
Я, конечно, с каждым переговорил лично, и все они отрицают свою причастность, и вообще не слышали ни о каких заговорах, интригах и вендеттах, но я вижу, что они снова начинают относиться друг к другу с подозрением. И совсем нетрудно было бы им откопать старую обиду, которая могла бы дать, по их мнению, комуто из нас повод отомстить Каину, несмотря на тот факт, что он спас все наши шкуры, окончательно устранив Бранда. То же самое с Блейзом. Любой из нас, одним словом, может придумать мотив для любого из оставшихся.
— Значит, ты хочешь как можно быстрее найти убийцу, пока моральное разложение не зашло слишком далеко?
— Естественно. Мне ни к чему все эти косые взгляды изза плеча и выискивания возможного неприятеля. Дела еще не настолько блестящи, чтобы мы могли позволить себе погрязнуть в новых заговорах и вендеттах… Если только мы еще не увязли в них. Малейшее недопонимание — и снова прольется кровь!
— Так значит, ты считаешь, что это один из
— Проклятье! Как видишь, и я такой же, как и все, и я сразу становлюсь таким же подозрительным по отношению ко всем остальным. Что я могу сказать? То, о чем я говорил — возможно, но пока что я не имею для этого никаких веских доказательств.
— А если нет… кто бы это мог быть еще?
Он скрестил ноги, потом вернул их в прежнее положение и сделал еще один глоток вина.
— Черт! Врагам нашим имя легион… Но большинство из них имеет слишком тонкую, прости меня, кишку. Они знают, что им грозит, если мы за них возьмемся.
Он сцепил пальцы на затылке и уставился на ряды книг.
— Не знаю даже, как тебе об этом и сказать, — начал он немного помолчав, — но я должен об этом сказать.
Я молчал. Потом Рэндом быстро, словно решившись, проговорил.
— Поговаривают, что это дело рук Корвина, но я в это не верю.
— Нет, — тихо проговорил я.
— Я же сказал тебе, что не верю. Твой отец слишком много для меня сделал.
— Но откуда вообще возник такой слух?
