Я вдруг вспомнил того молодцеватого эмиссара Короны, встреченного мною в «Окровавленном Билле», который расплатился за пиво не кашерской валютой. Я понял, что не хочу удостовериться, насколько близок тот случай по времени к убийству, сделавшему возможной эту недавнюю договоренность. Куда сильнее на меня подействовала вырисовывающаяся теперь картина; похоже, Рэндом только что преградил Ясре и Люку путь к возвращению узурпированного у них трона, который, если быть справедливым, Ясра сама узурпировала много лет назад. После смены многочисленных владельцев трона, узурпация его стала для меня немного туманной. Но если поступок Рэндома ничем не превосходил по этичности тех, кто правил раньше, то, безусловно, ничем не уступал им. Однако теперь дело выглядело так, что любая попытка Люка вновь овладеть троном матери, похоже, встретит отпор со стороны монарха, заключившего оборонительный союз с Эмбером. Я вдруг понял, что можно держать пари о договоренности в случае внутренних смут о помощи Эмбера, равно как и в случае защиты от внешних агрессоров.
Интересно. Похоже, Рэндом пошел на страшные хлопоты, чтобы изолировать Люка от опорной базы и любого подобия законности, как главу государства. Я полагал, что следующим шагом может быть объявление его вне закона, как самозванца и опасного революционера и предложение награды за его голову. Не слишком ли остро реагировал Рэндом? Люк казался теперь совсем не таким опасным, особенно если учесть, что его мать у нас в плену. С другой стороны, я на самом деле не знал, как далеко хочет зайти Рэндом. Хотел ли он просто перекрыть Люку кислород или всерьез затеял достать его? Последняя возможность беспокоила меня больше, так как Люк в данный момент, кажется, исправлялся, и, возможно, мучительно пересматривал свою позицию. Я не хотел, чтобы его отбросили изза того, что Рэндом гдето перегнул палку.
Поэтому я сказал Виале:
— Полагаю, это вплотную относится к Люку.
Она с минуту помолчала, а потом ответила:
— Его, кажется, заботит не Люк, а Далт.
И мысленно я пожал плечами. На взгляд Рэндома это было вроде одно и то же, поскольку он видел в Далте военную силу, к которой Люк прибегал для возвращения трона. Поэтому я произнес «а…» и продолжал есть.
Помимо этого ничего нового не произошло, и не было больше возможностей прояснить ход мыслей Рэндома, поэтому мы принялись болтать о всяких пустяках, пока я вновь обдумывал свою позицию. Она все еще сводилась к ощущению необходимости срочно действовать, и неуверенности, как именно. Курс мой определился несколько неожиданным образом гдето за десертом.
В гостиную вошел придворный по имени Рендел — высокий, худощавый, темноволосый и не скупящийся на улыбки. Я сообразил, что чтото случилось, так как он не улыбался и вошел быстрее обычного. Он окинул взглядом всех присутствующих, остановил его на Виале, быстро подошел и прочистил горло.
— Ваше Величество… — начал он.
Виала слегка повернула голову в его направлении.
— Да, Рендел, — произнесла она. — В чем дело?
— Только что прибыла делегация из Бегмы, — ответил он, — и мне не объяснили, каким будет характер приема.
— О, господи! — отложила вилку Виала. — Она же должна была прибыть не раньше послезавтра, когда вернется Рэндом. Жаловатьсято они хотят именно ему. Что вы решили сделать?
— Рассадил их пока в Желтой гостиной, — ответил он, — и сказал, что пойду доложить об их прибытии.
Она кивнула.
— Сколько их там?
— Премьерминистр Оркуз, — перечислял он, — его секретарша Найда, приходящаяся также ему дочерью. И другая дочь, Корал. С ними также четверо слуг — двое мужчин и две женщины.
— Ступайте, прикажите слугам надеть парадное обмундирование и позаботьтесь, чтобы им приготовили подобающие покои, — приказала она. — И уведомите кухню. Возможно, они не обедали.
— Хорошо, Ваше Величество.
Он попятился к дверям.
— …А потом явитесь ко мне в Желтую гостиную и доложите о сделанном,
— продолжала она, — и тогда я вам дам дополнительные указания.
— Считайте, что это уже сделано, — ответил он и поспешил удалиться.
— Мерлин, Льювилла, — Виала поднялась. — Пойдемте, помогите мне развлечь их, пока все готовят.
Я проглотил последний кусочек десерта и встал. Я не испытывал горячего желания болтать с дипломатом и его свитой, но оказался под рукой, и это было одной из тех обязанностей, которые иногда случаются в нашей жизни.
— Э… А для чего, собственно, она здесь? — спросил я.
— Какойто протест по поводу того, что мы делали в Кашере, — ответила она. — Они никогда не поддерживали с Кашерой особенно дружеских отношений и я теперь не знаю, для чего они здесь — то ли протестовать против возможного допуска Кашеры в Золотой Круг, то ли их расстроило наше вмешательство во внутренние дела Кашеры. Возможно, они опасаются потерять рынок сбыта, когда такой близкий сосед вдруг станет пользоваться тем же предпочтительным статусом в торговле, что и они. Или, возможно, у них другие планы по поводу трона Кашеры и мы только перебежали им дорогу. А может, и то, и другое. Что бы там ни было… Мы не сможем сказать им ничего такого, что сами не знаем.
