Берег, к которому мы спускались, был полосатым, как тигр, и местами сверкал. Вдоль него тянулись волнистые линии пены и птицы кричали и пикировали на выброшенные волнами водоросли. На некотором расстоянии от берега наблюдались паруса. А на юговостоке далеко в море рябила небольшая завеса дождя. Ветры прекратили шуметь, хотя еще налетали с силой, способной сорвать плащи.
Мы молча продолжали спускаться, пока не достигли самого подножья. Затем сошли со ступеней, пройдя несколько шагов по песку.
— Порт в том направлении, — я показал налево, на запад. — А в той стороне располагается церковь, — добавил я, указывая на темное здание, где отслужили панихиду по Каину и где матросы молились иногда о безопасном плавании.
Она посмотрела в обоих направлениях, а также оглянулась на пройденный нами путь.
— Ктото еще захотел последовать нашему примеру, — заметила она.
Я поднял взгляд и увидел неподалеку от вершины лестницы три фигуры, но они стояли, словно прошли небольшое расстояние по лестнице, чтобы полюбоваться панорамой. Цвета Льювиллы никто из них не носил.
— Наверняка какиенибудь туристы, — решил я.
Она понаблюдала за ними еще несколько минут, а затем отвела глаза.
— Разве здесь нет какихнибудь пещер? — поинтересовалась она.
Я кивнул направо.
— В той стороне, — ответил я. — Есть несколько. Людям периодически удается заблудиться в них. Некоторые из пещер весьма красивы. В других просто бродишь во тьме. А иные представляют собой всегонавсего неглубокие расщелины.
— Я хотела бы осмотреть их.
— Разумеется, нет ничего легче, идемте!
Я зашагал к пещерам. Люди на лестнице не шевелились. Они, похоже, попрежнему смотрели на море. Я не думал, что это контрабандисты. Этим делом, кажется, не занимаются средь бела дня там, куда может забрести любой. И все же я радовался, что моя подозрительность растет. В свете недавних событий это могло оказаться подозрением полезным. Конечно же, главный объект моих подозрений шел рядом, пиная носками сапог плавник, вороша яркую гальку, смеясь — но в данный момент я не был готов чтонибудь предпринять на этот счет. Скоро…
Она вдруг взяла меня под руку.
— Спасибо, что пригласили меня прогуляться, — поблагодарила она. — Мне очень понравилось.
— О, мне тоже. Рад, что так получилось. Не стоит благодарностей.
Это заставило меня невольно почувствовать себя слегка виноватым, но если моя догадка верна, то ничего плохого не произошло.
— Я думаю, мне понравилось бы жить в Эмбере, — заметила она на ходу.
— Мне тоже, — отозвался я. — Мне никогда понастоящему не удавалось прожить здесь достаточно продолжительное время.
— О?
— Полагаю, что понастоящему так и не объяснил, сколько времени я провел на ОтраженииЗемле, где учился в колледже и занимался той работой, о которой вам рассказывал… — начал я, и внезапно из меня посыпались новые детали моей автобиографии, чего обычно я старался избежать.
Сперва я не был уверен, что правильно поступаю, рассказывая, а потом сообразил, что мне просто хотелось с кемнибудь поговорить. Даже если мое странное подозрение правильно, это не имеет значения. Внимательная слушательница заставила меня почувствовать себя увереннее, чем я чувствовал себя в последнее время. И, прежде чем я успел это понять, уже пустился рассказывать об отце — о том, как этот человек, которого я едва знал, в спешном порядке изложил мне длинную повесть о своей борьбе, о своих проблемах, о решениях этих проблем, словно пытаясь оправдаться передо мной, словно это было для него единственной возможностью рассказать мне все; и о том, как я слушал, гадая, что он мог приукрасить, и какие чувства он испытывал ко мне…
— А вот и пещеры, — уведомил я ее, когда мы, наконец, приблизились, и это заставило меня прекратить смущающие излияния. Она начала говорить чтото по поводу прекращенного монолога, но я просто добавил: — Я видел их только раз.
Она уловила мое настроение и сказала:
— Я хотела бы посетить одну из них.
Я кивнул. Пещера казалась неплохим местом для задуманного мною.
Выбрал я третью. Вход в нее был шире, чем у первых двух, и прямой проход тянулся на приличное расстояние.
— Давайте заглянем вот в эту, — сказал я. — Она, кажется, достаточно освещена.
Мы вошли в сумрачную прохладу. Влажный песок тянулся некоторое расстояние от входа, лишь постепенно редея и заменяясь твердым полом. Потолок несколько раз снижался и поднимался. Поворот налево соединил нас с галереей, ведущей к другому входу, так как, заглянув туда, я увидел другой свет, другое ответвление вело глубже в гору. С этого места, где мы остановились, еще ощущался глубокий пульс моря.
— Эти пещеры могут увести вглубь очень далеко, — отметила она.
— И ведут, — ответил я. — Ходы извиваются, пересекаются и петляют. Я бы не хотел зайти чересчур далеко без карты и фонаря. Их так полностью и не нанесли на карту, уж этото я точно знаю.
Она огляделась кругом, изучая черные области в темноте, где боковые туннели выходили в тот, в котором остановились мы.
— Как повашему, насколько глубоко они уходят? — спросила она.
