— НУ, ТАК ЭТО ДУРАЦКАЯ ИДЕЯ, — отозвался я. — Я ОТКАЗЫВАЮСЬ ИГРАТЬ В ТАКИЕ ИДИОТСКИЕ ИГРЫ. ЕСЛИ ЭТОТ ХЛАМ КОМУТО НУЖЕН, Я ЕМУ ЕЩЕ И ПРИПЛАЧУ.
— СПИ, ЕСЛИ ХОЧЕШЬ. НО, ЧТО ЕСЛИ ПОЯВИТСЯ НЕЧТО И РЕШИТ, ЧТО ЛУЧШЕ СПЕРВА УБРАТЬ ТЕБЯ СО СЦЕНЫ?
— НАЧНЕМ С ТОГО, — ответил я, — ЧТО, НЕ СЧИТАЯ СТРАСТИ К ПОДОБНЫМ ШТУКАМ, Я НЕ ВЕРЮ, БУДТО КОМУТО МОЖЕТ ПОНАДОБИТЬСЯ ЭТА КУЧА СРЕДНЕВЕКОВОГО ХЛАМА. И, ЗАКРЫВАЯ ТЕМУ: ПРЕДУПРЕЖДАТЬ МЕНЯ ОБ ОПАСНОСТИ — ТВОЯ РАБОТА.
— ЕСТЬ, ЕСТЬ, КАПИТАН. НО ЭТО — СТРАННОЕ И ТАИНСТВЕННОЕ МЕСТО. ЧТО ЕСЛИ МОЯ ЧУВСТВИТЕЛЬНОСТЬ ЗДЕСЬ ОТЧАСТИ ОГРАНИЧЕНА?
— НУ, ТЕПЕРЬ ТЫ МЕНЯ ПРЯМО РАСТРОГАЛ, — сказал я, — ПОМОЕМУ, ТЕБЕ НУЖНО БУДЕТ ПРОСТО ИМПРОВИЗИРОВАТЬ.
Я задремал. Мне снилось, что я стою в магическом кругу, а разные существа пытаются добраться до меня. Но, касаясь барьера, они превращались в неподвижные фигурки, персонажи мультфильмов, и быстро исчезали. Кроме Корвина Эмберского, который покачивал головой, чуть улыбаясь.
— Рано или поздно тебе придется выйти из круга, — сказал он.
— Ну так пусть это случится позже, — ответил я.
— А вот твои проблемы попрежнему будут с тобой, как ты их оставил.
Я кивнул.
— Но к тому времени я отдохну, — ответил я.
— Ну, тогда с плеч долой. Желаю удачи.
— Спасибо.
Тут видение распалось на беспорядочные образы.
Помню, что, кажется, немногим позже еще стоял за пределами круга, пытаясь сообразить, как попасть обратно внутрь…
Не уверен, что именно меня разбудило. Это не мог быть шум. Но я вдруг насторожился и стал подниматься, и первым, что я увидел, был карлик в пятнистом одеянии, обеими руками сжимавший горло, который, вывернувшись, неподвижно лежал рядом с грудой доспехов.
— Что происходит? — попытался я выговорить.
Но ответа не было.
Я пересек часовню и стал на колени возле широкоплечего коротышки. Кончиками пальцев я тронул сонную артерию, чтобы определить пульс. Пульса не было. Однако в этот момент я ощутил, как чтото щекочет мне запястье, и Фракир, становившийся то видимым, то невидимым, вернулся обратно, чтобы связаться со мной.
— ТЫ ВЫВЕЛ ИЗ СТРОЯ ЭТОГО ПАРНЯ? — спросил я.
Началась слабая пульсация.
— САМОУБИЙЦЫ НЕ ДУШАТ САМИ СЕБЯ, — ответил он.
— ПОЧЕМУ ТЫ НЕ ПРЕДУПРЕДИЛ МЕНЯ?
— ТЕБЕ НУЖНО БЫЛО ОТДОХНУТЬ, А ПОТОМ, С НИМ Я МОГ СПРАВИТЬСЯ И ОДИН. ХОТЯ МЫ СЛИШКОМ ПЕРЕЖИВАЕМ. ИЗВИНИ, ЧТО РАЗБУДИЛ.
Я потянулся.
— СКОЛЬКО Я СПАЛ?
— ПОМОЕМУ, НЕСКОЛЬКО ЧАСОВ.
— НЕМНОГО ЖАЛЬ, ЧТО ТАК ВЫШЛО, — сказал я. — ЭТА КУЧА МЕТАЛЛОЛОМА НЕ СТОИТ НИЧЬЕЙ ЖИЗНИ.
— СЕЙЧАС — СТОИТ, — ответил Фракир.
— ПРАВДА. ТЕПЕРЬ, КОГДА ИЗЗА ЭТОЙ ДРЯНИ ОДИН УЖЕ ПОГИБ, ТЫ НЕ УЗНАЛ, ЧТО НАМ ДЕЛАТЬ ДАЛЬШЕ?
— ДЕЛО НЕМНОЖКО ПРОЯСНИЛОСЬ, НО НЕ НАСТОЛЬКО, ЧТОБЫ МОЖНО БЫЛО ДЕЙСТВОВАТЬ. ЧТОБЫ Я СМОГ УВЕРИТЬСЯ В ТОМ, ЧТО ОТ НАС ТРЕБУЕТСЯ, МЫ ДОЛЖНЫ ОСТАТЬСЯ ЗДЕСЬ ДО УТРА.
— СРЕДИ ИНФОРМАЦИИ, КОТОРУЮ ТЫ ПОЛУЧИЛ, НЕТ НИЧЕГО О ТОМ, НАЙДЕТСЯ ЛИ ПОБЛИЗОСТИ ЕДА ИЛИ ПИТЬЕ?
— ДА. ЗА АЛТАРЕМ ДОЛЖЕН БЫТЬ КУВШИН С ВОДОЙ. И БУХАНКА ХЛЕБА. НО ЭТО
— НА УТРО. НОЧЬЮ ТЫ ДОЛЖЕН ВОЗДЕРЖАТЬСЯ ОТ ПИЩИ.
— ТОЛЬКО В ТОМ СЛУЧАЕ, ЕСЛИ БЫ Я ОТНОСИЛСЯ КО ВСЕМУ ЭТОМУ СЕРЬЕЗНО, — ответил я, поворачиваясь к алтарю.
Стоило мне сделать два шага — и мир начал раскалываться. Пол часовни задрожал, и впервые с тех пор, как я здесь появился, гдето глубоко подо мной раздался низкий грохот, шум и скребущие звуки. Воздух этого лишенного красок места молниеносно пронизало многоцветье, наполовину ослепившее меня своей яркостью. Потом сполохи красок исчезли, и помещение разделилось. Белый цвет возле арки, где я стоял, стал еще белее. Пришлось поднять руку, чтобы заслонить от него глаза. Напротив спустилась глубокая тьма, скрывшая в противоположной стене три двери.
— ЧТО… ЭТО ТАКОЕ?
— ЧТОТО УЖАСНОЕ, — ответил Фракир. — ЧТОБЫ ОПРЕДЕЛИТЬ ТОЧНО, МОИХ СПОСОБНОСТЕЙ НЕ ХВАТАЕТ.
Стиснув рукоять меча, я еще раз проверил попрежнему висящие заклинания. Не успел я сделать еще чтонибудь, как все помещение оказалось пронизано жутким ощущением присутствия когото еще. Оно представлялось столь сильным, что обнажать меч или читать заклинания я счел не самым благоразумным.
Будь все, как обычно, я вызвал бы Знак Логруса, но и этот путь был для меня закрыт. Я попытался откашляться, но из горла не вылетело ни звука. Потом в самом сердце сияния началось движение, объединение…
Подобно Тигру Блейка, ярко пылая, обретал форму Единорог. Смотреть на него оказалось так больно, что пришлось отвести глаза.
Я заглянул в глубокую, прохладную тьму, но и там не было отдыха моему взору. В темноте чтото зашевелилось и опять раздался звук, словно металл со скрежетом прошелся по камню. За этим последовало мощное шипение. Земля опять задрожала. Из тьмы поплыли искривленные линии. Даже раньше, чем в ярчайшем сиянии Единорога стали различимы очертания, я понял, что это — голова вползающей в часовню одноглазой змеи. И перевел взгляд в точку между ними, наблюдая за обоими боковым зрением. Это оказалось куда лучше, чем пытаться смотреть на любого из них в упор. Я ощущал на себе их пристальные взгляды — взгляд Единорога Порядка и Змеи Хаоса. Чувство было не из приятных, и я попятился, пока спиной не уперся в алтарь.
