Я замедлил шаги. Что бы ни происходило, мне хотелось только одного — чтобы все это как можно скорее закончилось и я смог бы вернуться к тем проблемам, которые считал важными: например, разыскать Корал, встретиться с Люком, придумать, как справиться с Юртом и Джулией, поискать отца…
Колонны скользили мимо, то ближе, то дальше от меня, а еще среди них стали появляться предметы, не похожие на них. Одни были приземистыми и асимметричными, другие — высокими, коническими, некоторые склонялись к соседним, мостиками перекидываясь через них, или лежали, сломанные у оснований. Вид нарушенного таким образом правильного однообразия приносил некоторое облегчение — нарушившись, оно обнаружило, как Силы играют с формами.
Тут плоская поверхность кончилась, хотя на разных уровнях еще сохранялась стилизованная геометричность в виде поленниц, полок и ступеней. Моя дорожка оставалась ровной, тускло освещенной. Я медленно шел среди множества разрушенных Стоунхеджей.
Я убыстрил шаги, и вот уже бежал мимо галерей, амфитеатров и настоящего леса камней. В нескольких таких рощицах я, кажется, уловил краем глаза какоето движение, но это, опятьтаки, вполне могло оказаться эффектом быстрой ходьбы и скверного освещения.
— ЧУВСТВУЕШЬ ЧТОНИБУДЬ ЖИВОЕ НЕПОДАЛЕКУ? — спросил я у Фракира.
— НЕТ, — пришел ответ.
— ПОМОЕМУ, Я ВИДЕЛ, КАК ЧТОТО ШЕВЕЛИЛОСЬ.
— ВОЗМОЖНО. ЭТО ВОВСЕ НЕ ЗНАЧИТ, ЧТО ОНО ЗДЕСЬ.
— МЫ ОБЩАЕМСЯ С ТОБОЙ МЕНЬШЕ СУТОК, А ТЫ УЖЕ ВЫУЧИЛСЯ САРКАЗМУ.
— ОЧЕНЬ НЕПРИЯТНО ГОВОРИТЬ ОБ ЭТОМ, БОСС, НО ВСЕ, ЧЕМУ Я ВЫУЧИЛСЯ, Я ВЗЯЛ ОТ ТЕБЯ. ТУТ НЕТ НИКОГО ДРУГОГО, КТО МОГ БЫ ОБУЧИТЬ МЕНЯ ХОРОШИМ МАНЕРАМ И ПРОЧЕМУ.
— TOUCHET, — сказал я. — МОЖЕТ БЫТЬ, ЛУЧШЕ
— TOUCHET, БОСС. ЭЙ, ЭТИ ВОЕННЫЕ ТЕРМИНЫ МНЕ НРАВЯТСЯ.
Немного погодя я замедлил шаг. Справа впереди чтото мигало. Иногда это был красный, иногда — синий, а яркость менялась. Я остановился. Вспышки продолжались всего несколько мгновений, но этого оказалось более чем достаточно, чтобы я насторожился. Я долго высматривал их источник.
— ДА, — чуть погодя сказал Фракир, — ОСТОРОЖНОСТЬ — В ПОРЯДКЕ ВЕЩЕЙ. НО НЕ СПРАШИВАЙ МЕНЯ, ЧЕГО ЖДАТЬ. Я ПРОСТО ЧУВСТВУЮ, ЧТО НАМ ЧТОТО УГРОЖАЕТ.
— МОЖЕТ БЫТЬ, Я КАКНИБУДЬ СУМЕЮ ПРОСКОЛЬЗНУТЬ МИМО НЕГО, ЧТО БЫ ЭТО НИ БЫЛО.
— ДЛЯ ЭТОГО ТЕБЕ ПРИШЛОСЬ БЫ СОЙТИ С ТРОПИНКИ, — ответил Фракир, — УГРОЗА ИСХОДИТ ИЗ КАМЕННОГО КОЛЬЦА, КОТОРОЕ ОНА ПЕРЕСЕКАЕТ. Я БЫ НЕ СТАЛ.
— НИГДЕ НЕ СКАЗАНО, ЧТО НЕЛЬЗЯ СХОДИТЬ С ДОРОГИ. У ТЕБЯ ЕСТЬ КАКИЕНИБУДЬ ИНСТРУКЦИИ НА ЭТОТ СЧЕТ?
— Я ЗНАЮ, ЧТО ТЫ ДОЛЖЕН ИДТИ ПО ДОРОГЕ, А НИЧЕГО, СПЕЦИАЛЬНО ОГОВАРИВАЮЩЕГО ТВОЙ УХОД С НЕЕ И ПОСЛЕДСТВИЯ ЭТОГО, НЕТ.
— ГМ.
Тропинка изогнулась вправо и я тоже свернул. Она шла прямо в массивное каменное кольцо, но, замедлив шаг, я все же не отклонился от своего курса. Приближаясь, я внимательно разглядывал каменный круг и заметил, что, хотя тропинка и заходила туда, обратно она уже не выходила.
— ТЫ ПРАВ, — заметил Фракир. — КАК ЛОГОВО ДРАКОНА.
— НО МЫ ДОЛЖНЫ БЫЛИ ИДТИ ТУДА.
— ДА.
— ЗНАЧИТ ПОЙДЕМ.
Тут я не торопясь, как на прогулке, прошел по сияющему пути между двух серых постаментов.
Освещение внутри кольца было не таким, как снаружи. Там было светлее, но место попрежнему напоминало чернобелый набросок, волшебно сверкающий. Впервые я увидел здесь нечто, казавшееся живым. Под ногами росло чтото вроде травы, она серебрилась и казалась покрытой росой.
Я остановился, а Фракир сжал мое запястье очень странным образом — кажется, не столько предостерегая, сколько проявляя любопытство. Справа от меня находился алтарь, вовсе не похожий на тот, через который я перескочил в часовне. Этот представлял собой грубый кусок камня, взгроможденный на несколько валунов. Не было ни свечей, ни льняных покровов, ни иных религиозных атрибутов, которые подходили бы связанной по рукам и ногам леди, возлежавшей на алтаре. Припомнив сходную ситуацию, в которой однажды очутился я сам и которая доставила кучу хлопот, я все свои симпатии отдал леди — беловолосой, чернокожей и чемто знакомой. К странному же созданию, стоявшему лицом ко мне позади алтаря, с ножом в воздетой левой руке, я испытал вовсе не дружеские чувства. Правая половина тела у него была абсолютно черной, левая — ослепительно белой. Немедленно оживившись при виде столь живописной сцены, я двинулся вперед. Мой «Концерт для кулинара и микроволновой печи» в заклинаниях мог бы искрошить и сварить его в кипятке в мгновение ока, но, поскольку невозможно было выговорить ключевые слова, нечего было и пробовать. Мне показалось, что быстро направляясь к нему, я ощутил на себе его взгляд, хотя одна его половина была слишком темной, а другая — слишком светлой для того, чтобы знать наверняка. А потом нож опустился, вонзаясь ей в грудь и лезвие прочертило дугу под ребрами, пониже грудины. В этот миг она закричала, брызнула кровь — алая на черном с белым, а когда она залила руку этого человека, я понял, что, если бы постарался, мог бы пробормотать заклинания и спасти ее.
