— Дальше нельзя, — разнесся голос, незнакомый, хотя звуки издавала Корал. Похоже, она впала в транс. — В высшем посвящении тебе отказано.
Я потянул на себя щуп, не желая никаких противостояний. Логрусово зрение, которое постоянно было при мне с недавних событий в Амбере, открыло передо мной Корал, окутанную и пронизанную высшей версией Образа.
— Почему? — осведомился я.
Ответа не последовало.
Корал слегка вздрогнула, встряхнулась и уставилась на меня.
— Что случилось? — спросила она.
— Ты задремала. Ничего удивительного. Операция Дворкина, да еще денек не из самых легких…
Корал зевнула и рухнула на кровать.
— Да, — вздохнула она и заснула по-настоящему.
Я стащил сапоги и сбросил отяжелевшие одежды. Потом растянулся рядом с ней и накрыл одеялом нас обоих. Я тоже устал и просто хотел обнять кого-то.
Не знаю, как долго я спал. Меня мучили темные, головокружительные видения. Лики — людей, животных, демонов — проносились передо мной, и никто не был особенно обрадован встречей. Леса валились на землю и взрывались пожаром, земля сотряслась и раскалывалась, морские воды вздымались гигантскими волнами и набрасывались на сушу, луна истекала кровью и исходила великими рыданиями.
Кто-то выкликал мое имя.
Ужасающий ветер с грохотом сотрясал ставни, пока наконец, хлопая и стуча, те не вломились вовнутрь. Затем в моем видении возникла некая тварь: припав к изножью кровати, та тихо звала меня, снова и снова. Комната ходила ходуном, а во мне проснулся калифорнийский рефлекс: землетрясение. Ветер крепчал — от визга к реву, и я слышал грохот снаружи, будто валились деревья и падали башни.
— Мерлин, принц Хаоса, восстань! — взывала тварь.
Затем она скрежетала клыками и начинала опять.
На четвертой или пятой попытке она пихнула меня так, что это уже не казалось сном. Откуда-то снаружи донесся пронзительный вой, равномерно вспыхивающие молнии перемежались почти мелодичными раскатами грома.
Еще не шевельнувшись, не открыв глаза, я ощутил действительность. Звуки были реальны, так же как и сломанный ставень. И как существо в ногах кровати.
— Мерлин, Мерлин! Восстань, принц дома Савалла, Дома Всевидящих! — обращалось оно ко мне. Длиннорылое, остроухое, клыкастое и когтистое, с зеленой, отливающей серебром рожей, огромными и блестящими глазами и влажными перепончатыми крыльями, сложенными вдоль тощих боков. Что до выражения рыла, я не был уверен, скривила его улыбка или гримаса боли. — Пробудись, повелитель Хаоса!
— Грилл, — произнес я имя старого семейного слуги из Двора.
— Воистину, повелитель, — последовал ответ. — Тот самый, что учил тебя игре с пляшущими костями.
— Будь я проклят!
— Делу время — потехе час, повелитель. Ведомый черной нитью, я проделал долгий и мерзкий путь, дабы воззвать к тебе.
— Так далеко нити не простираются, — усомнился я, — если не прилагать колоссального усилия. А может, даже и тогда. Или теперь уже простираются?
— Теперь это проще.
— Как так?
— Его Величество Свайвилл, король Хаоса, почил этой ночью с праотцами Тьмы. Я послан, дабы доставить тебя на церемонию.
— Прямо сейчас?
— Прямо сейчас.
— Что ж, хорошо. Разумеется. Дай только собраться. Как же все это случилось?
— Я не посвящен в детали. Разумеется, ни для кого не секрет, что со здоровьем у него было неважно.
— Я хочу оставить записку.
Грилл кивнул:
— Короткую, надеюсь?
— Да.
Взяв клочок пергамента с письменного стола, я поспешно нацарапал: «Корал, вызван по семейным делам. Свяжусь позже» — и положил листок возле ее руки.
— Все в порядке, — сказал я. — И как же мы поступим?
— Я перенесу тебя на спине, принц Мерлин, как делал давным-давно.
Я кивнул, поток воспоминаний детства захлестнул меня. Грилл, как и большинство демонов, был невероятно силен. В моей памяти воскресли наши игры у края Бездны и по всей Тьме: в склепах, пещерах, на задымленных полях сражений, в разрушенных храмах, в покоях мертвых чародеев, в персональных преисподнях… Мне всегда казалось, что играть с демонами куда веселее, чем с родственниками и свойственниками моей матери. Даже свое основное обличье для Хаоса я создал по одному из демонических типов.
Впитав в себя кресло, что стояло в углу комнаты, Грилл увеличил свою массу и изменил очертания, дабы вместить меня, взрослого. Когда я, крепко цепляясь, взбирался на его вытянувшийся торс, он воскликнул:
— Ах, Мерлин! Что за магия при тебе в эти дни?
— Я контролирую ее, но не до конца понимаю сущность, — ответил я. — Это совсем недавнее приобретение. Что ты ощущаешь?
— Жар, холод, странную музыку, — был его ответ. — Со всех сторон… Ты изменился.
— Все меняются, — сказал я, в то время как Грилл двигался к окну. — Такова жизнь.
