— Надо пробиться! — выкрикнул я. — Он там, внутри!
— Он мой! — отвечал Ланс.
— У меня на него претензий нет, — отозвался Ганелон, разваливая нечисть могучим ударом. — Если сумеете, прорывайтесь! Я помогу!
И мы разили, разили и разили, а потом удача обратилась лицом к ним. Они напирали: уроды, в которых человеческое мешалось со звериным, и люди. Мы сбились в плотный клубок, отражая удары со всех сторон. Тут появилась наша пехота, с головы до ног заляпанная грязью, и с ходу бросилась на врага. Мы вновь пробились к воротам; теперь нас оставалось сорок или пятьдесят.
Мы ворвались во двор. Там тоже были воины противника…
Лишь дюжина сумела пробиться к подножию черной башни, где нас мечами встретила стража.
— Туда! — крикнул Ганелон, когда мы соскакивали с коней.
— Туда! — крикнул Ланс, и я не понял, кому это адресовано. Я все-таки решил, что мне, оставил в стороне сражающихся и кинулся вверх по лестнице.
Он должен быть там, в самой высокой башне, и мне надлежит встретить его лицом к лицу и повергнуть. Я не знал, по силам ли мне это, но обязан попробовать. Ведь только я знал, откуда явился он сюда, и только благодаря мне он сумел сделать это…
Наверху была тяжелая деревянная дверь. Я толкнул — она оказалась запертой. Я ударил изо всех сил. Дверь с грохотом рухнула.
Он стоял у окна. Закован в легкую броню, козлиная голова на широких плечах.
Я переступил порог и остановился.
Он обернулся на грохот и теперь пытался уловить мой взгляд за сталью забрала.
— Смертный, ты зашел слишком далеко, — проговорил враг. — Впрочем, смертен ли ты? — И в руке его сверкнул клинок.
— Спроси Стригаллдвира, — ответил я.
— Значит, это ты убил его… Он узнал твое имя?
— Быть может.
На лестнице загремели шаги. Я отступил влево от дверного проема. В палату ворвался Ганелон. Я крикнул:
— Остановись!
Он встал как вкопанный и обернулся ко мне.
— Вот же эта тварь! — воскликнул он. — Что это?
— Это мой грех, грех против всего, что я любил, — сказал я. — Отойди. Он мой.
— Он твой, — Ганелон не шевельнулся.
— Ты действительно так считаешь? — спросило мерзкое существо.
— Проверь, — ответил я и ринулся на него.
Оно не стало фехтовать. Любой смертный мечник счел бы такой прием безумным…
Просто швырнуло свой меч в меня острием вперед. С громом несся меч в мою грудь, оглушительным грохотом отвечала грому гроза снаружи.
Я спокойно отбил этот меч Грейсвандиром, словно в обычной схватке. Он вонзился в пол и вспыхнул. Снаружи полыхнула молния.
На какое-то мгновение пламя сверкнуло ярче магниевой вспышки, и тварь навалилась на меня. Прижав мои руки к бокам, ударила рогами в забрало: раз, другой… Я попытался ослабить хватку врага, и это мне удалось.
Выронив Грейсвандир, отчаянным усилием я вырвался из захвата.
И тогда глаза наши встретились.
Разом ударили мы и отскочили.
