Я было хмыкнул от такого набора слов, но покосился на жену и увидел, что она призадумалась и вдруг стала их поддерживать вдруг: - Причём насильник всегда обвиняет жертву, а жертва даже в последующие жизни не может избавиться не только от чувства собственного ничтожества, а ещё и гипертрофированной, постоянно растущей вины.
- Дай добром! - воскликнул простодушный Вельзевул, неожиданно проснувшись. - Зачем же доводить мужика?
- Вот, пожалуйста, - содрогнувшись, подчеркнула Галатея, всем своим видом выказывая презрение к Вельзевулу. - О чём и речь.
- Инцест! - с отвращением напомнила до сих пор хранившая молчание Лилит.
- Я сегодня очень-очень сексуально озабочен, - взвыл Мафусаил на какой-то совершенно зверский мотив.
А Вельзевул с Мехиаэлем тотчас подхватили: - Не до песен мне теперь, не до стихов.
Остановить их оказалось довольно сложно.
- Слушайте, что это вы все такие озабоченные, в самом деле, - поморщившись, перекричал парочку Мафусаил. - Предъявили бы претензии своим мужьям, чтоб занимались непосредственными супружескими обязанностями. Сколько можно махать крыльями вхолостую! А мне опять за всех трудиться, да? Я, конечно, всегда готов, но ведь я никого не моложе!
Лилит с протяжным вздохом посмотрела на бывшего мужа. Шутник приосанился.
Взоры обратились к Учителю. Тот одобрительно кивнул и сказал: - Что выявляет одну из важнейших проблем человечества. Созидательную и самую сильную сексуальную энергию они используют себе и другим, то есть, опять себе же, во вред и на уничтожение.
- Аборты разрешили, - наябедничал Мафусаил.
Я думал, женщины его тут же разорвут на куски, но очередная шуточка снова осталась безнаказанной. Илья, который уже довольно долго собирался с духом что-то сказать, вдруг решился именно сейчас: - А трагедия сексуальных меньшинств?
Я кивнул без всякой задней мысли.
- А ты чего киваешь? - отреагировал Илья. - Издеваешься? Не согласен небось?
И, конечно, все, моментально забыв о Мафусаиле, зашикали на меня. Рта больше не раскрою. Знал же, чтоб не связываться с Ильёй, так нет, поддержал на свою голову.
- Пытки, - ужасным голосом перекричал всех Даниил. - Вот что самое страшное. Когда один человек берёт тело другого человека, то самое тело, сотворить которое мы все приложили столько труда, и методически уничтожает клетку за клеткой, прикладывая максимум усилий, чтобы этот процесс продлился подольше и причинил терзаемому побольше страданий.
- То же унижение, но только возведённое в неимоверную степень, - согласилась с мужем Лилит.
- Интересно, какая сволочь сунула им в гены ещё и эту неистребимую упёртость, - с сердцем вставила моя тихоня Кибела.
А действительно, зачем им дали упорство? Кто мог его вложить? Вельзевул, что ли, постарался? Мехиаэль? Или всё тот же Мафусаил, что вернее всего выходит?
- Евреи, евреи, кругом одни евреи, - завёл негодяй вдруг очередные куплеты, а дружки, как водится, тут же подхватили было, но Мафусаил перешел на прозу: - Эх вы, если бы не я, про избранный народ забыли бы. Даже Илья, и тот упустил.
- Антисемит! - с отвращением воскликнул Илья.
- Это я-то? - картинно изумился Мафусаил. - Ну ты даёшь! Мой учитель еврей, любимая бывшая жена, - Лилит покраснела и отвела взгляд. - Лучшие друзья, - Мафусаил обвёл нас глазами, - все, как на подбор...
- У каждого антисемита бывает любимый еврей, - глубокомысленно заявила Сарина.
- А я-то сам кто по-твоему, кто? - воззвал Мафусаил.
- У евреев совесть бывает, - тихо сказала Сарина. - А у тебя?
- Ангелочек ты наш, - с отеческой укоризной проговорил Мафусаил. - Сариночка, радость моя, ты когда в последний раз спускалась в грубый мир?
- Не твоё дело, - буркнула Сарина.
- А напрасно, между прочим. - Мафусаил выставил указательный перст. - Не витала бы постоянно в тонких небесах, дорогая, - он покрутил пальцами у своего нимба, - то знала бы уже, сколько развелось бессовестных семитов. Ничуть не меньше, чем бессовестных других...
- Я же говорю, антисемит. - ввернул Илья. - После всего, что антисемиты постоянно проделывают с несчастными...
- Включая гибель шести миллионов на глазах всего мира, - поддержал Даниил.
- Тут уж не до совести, - подытожил Гавриил. Ну надо же, вот два идиота! - Тут уж хоть бы выжить.
Лично я презираю подобые подначки вместе с рассуждениями - человеки есть человеки и все тут.
- Сариночка, солнышко, ты же меня когда-то любила, - ласково произнёс Мафусаил, как будто никто ничего и не сказал. - Неужели забыла моё самое главное доказательство? Которое не пришьёшь назад?
Мафусаил глумливо осмотрелся: - Или мне его предъявить? Тем более, раз уж наши дамы такие озабоченные...
Бедная Сарина зажглась инфракрасным светом и молчала, не зная, куда деваться. Мы все деликатно от неё отвернулись.
