- Между прочим, по Хемингуэю - "Несокрушимое еврейское упрямство", - продолжил Мафусаил с горькой иронией и ещё картавя, как сделал бы любой семит, но выделив при этом ругательное слово. Негодяй часто закивал всем телом, как раввин на молитве. Когда же он, наконец, прекратив качаться, с торжеством посмотрел на Илью, из глаз подлеца брызнули зелёные искры, спутники каждой его каверзы.
Поэт дёрнулся, будто по нему пустили тыщу вольт, потом побледнел и пошёл пятнами.
Догадавшись о душевных муках несчастного, Учитель сделал сострадательный жест не только рукой, но каждой чертой лица, и примирительно сказал: - Что ж делать, иначе ведь наш особый дар не заработаешь.
Нужен им такой дар! - а вслух я промолчал, только подумал.
- В том-то и дело, - буркнул Илья, сделавшийся совершенно красным. - И Эрнст за всё расплатился сполна. Так что не надо.
- А чем это он, кстати, у нас там занимается, чем? - Мафусаил прищурился, подумал и сам же стал отвечать на свой вопрос: - Ну да, ну да, а как же, рыбалкой, конечно.
- У тебя там и море есть? - удивилась взгрустнувшая было Ева.
- Отчего же... - хмыкнул Мафусаил. - У меня там всё есть. - и немедленно поведал: - В роли щук, например, попеременно соцреалисты. Пока жарят одного, другой барахтается на губе, зацепившейся за крючок, а остальные ссорятся за первенство в очереди.
- Что самое интересное в сем процессе, - сообщил Вельзевул, успевший наново вздремнуть и слегка проснуться: - это то, что каждому доподлинно известно, чем чревато первое место.
- А чего же они за него борются? - снова не выдержал я. И ведь давал же себе слово не вмешиваться, нет, душа требует, что ли.
- А по привычке, - заржал Мафусаил. - Когда кто дурные повадки искоренит, сам превратится в рыбака, чтобы вступить в единоборство со следующей щукой.
Я поёжился.
Мафусаилу этого показалось недостаточно. Он снова уставился на несчастного Илью и кивнул на беднягу подбородком: - Вот ты у нас искусствовэд... - Мафусаил хмыкнул и продолжал: - Раздавал таланты, отмечал печатью гения, а они продавали мне эти твои знаки отличия вместе с душой за всякую ерунду.
Илья не выдержал: - Какой же ты негодяй, Мафусаил! Ведь ты же сам ставишь их в такое положение, что продашь не только душу с талантом...
- Извини, - перебил его Мафусаил. - Тебе напомнить закон причины и следствия? Он оглянулся на Сарину. - Ну-ка, Сариночка, как там точно насчёт кармы?
Сарина, успевшая принять нормальный цвет, отрапортовала в ту же секунду: - Любая ситуация, в которую попадает разумное существо, является отражением совокупности всех предыдущих мыслей, речей и поступков данного существа.
- Понял? - вопросил Мафусаил. В речи его вдруг на короткие два слова, зато явственно проявился грузинский акцент: - Спасыбо, дарагая. А то нашли злодея. Да если бы не я, - он поочерёдно осмотрел притихших ангелов - то видали бы вы все такие благостные свою эволюцию.
- Каждый ведь знает, на что идёт, - примирительно заметил Дух.
Илья совсем побледнел. Взгляд, которым он молча одарил Мафусаила, не предвещал ничего хорошего. Мне следовало помочь ему, хотя бы, поскольку хозяин дома, но я честно не знал, как, да и что толку ввязываться, когда он потом первый же меня подставит.
- Это несправедливо, - запальчиво закричали Сарина и Гавриил дуэтом, а Даниил, конечно, тут же подхватил.
- Что именно?
Лицо Мафусаила искривила усмешка, но почему-то его никто не обвинил в излишнем сарказме.
- Что конкретно вы считаете несправедливостью? - повторил насмешник. - поведение людей, обсуждение поведения людей или же обсуждение поведения только людей, не затрагивая нас?
В моём мозгу начало шевелиться что-то такое, от чего и крылья застыли. В результате получается, что если мы всё-таки примем решение разрушить грубый мир, то доберемся и до нашего, тонкого? Я посмотрел на Кибелу. Она ответила мне обеспокоенным взглядом.
- Крылья чешутся, - высказался Вельзевул, борясь со сном.
- Чёрные дыры не отдам, - внушительно сказал Мафусаил.
- Подумаешь, преисподняя, - встрял Мехиаэль. - Всё равно там твой сынок скоро всю власть захватит окончательно, а тебя вообще выпрет к чёртовой бабушке.
- К чьей бабушке? - насмешливо протянул Мафусаил, но быстро одумался и вздохнул: - Какой-никакой, а сын всё-таки. Не уничтожать же собственных детей, - и с вызовом посмотрел на Учителя.
- Не понял, причём тут чёрные дыры, - медленно сказал я. - Вроде мы о человечестве.
Всё-таки мне очень хотелось спасти от нависшей опасности, по крайней мере, свою семью, но разговор двинулся по другой плоскости.
- Не можем же мы истребить человечество, оставив при этом функциональными чёрные дыры, - наивно произнесла Ева. Похоже, о нас самих, о том, что от человеков и через чёрные дыры прямая дорога к нам, она всё ещё не подумала. - Или можем? Да зачем?
- А кто в преисподней живёт? - риторически спросил Илья. - Не те же души?
Тут заговорили все разом. Даже Вельзевул, наладившийся было снова закемарить, встрепенулся и захлопал глазами.
- Ладно, саму материю сделать не проблема, а вот нового духа откуда на всех набрать?
