А сам разглядывает меня с большим интересом, так и просвечивает глазками, будто действительно пытается понять, что я за птица за такая.
- А что? - спрашиваю.
- Ну и дошли же мы, - вздыхает Илья. - Совсем потеряли доверие друг к другу. И вообще... Ангелы, называется...
- А ты поди запиши, - посоветовал я, точно в духе Мафусаила.
- Никто меня не понимает, - сетует Илья. - А на самом деле, я же просто люблю писать.
- Действительно непонятно, - согласился я.
- Нет, правда.
Ишь ты, разгорячился.
- Для меня писать - это почти, как творение, но гораздо интереснее. - вещает Илья. - Я пока только записываю, да это для опыта. Увидишь, обязательно и сам начну сочинять.
Чур меня от таких сочинений!
- Я чего хочу?
Это уже увлечённым шёпотом: - Я мечтаю создать что-нибудь такое, красивое, из одних звуков, без цветовых гамм, но чтоб это красивое передавало и идею, и силу. Правда, пока ещё не знаю, о чём. Вот и записываю для накопления опыта.
Теперь уже я посмотрел на него с интересом. Кто бы мог ждать от ябеды.
- А поговорить я вообще-то хотел о другом... Ты заметил, как мы все изменились?
Ещё бы не заметить.
- Тебе не кажется, что Учитель добивался этого нарочно?
- Ты что, обалдел?
- Да, я понимаю, он Дух, он знает, но у меня создаётся впечатление, что всё это именно так и было задумано с самого начала.
- Что ты имеешь в виду? - только и выдохнул я.
- Да всё. Помнишь того же Мафусаила в первую эпоху? Каким был тихоней, всем заглядывал в рот? А теперь?
- Ну и что? И причём тут Учитель?
- А то, что он нас всех и сотворял такими, чтоб мы менялись к худшему. Ладно, Мафусаил. Ты на меня посмотри. Хотел я разве, чтоб мне нравились не девочки, а мальчики? Это ведь он меня таким сделал, на девчонок не обращать внимания. А в результате обвиняют меня, насмехаются надо мной и мне же грозят страшными карами. С другой стороны, нас так мало, наперечёт, можно сказать. Значит, мне себе и пару никогда не найти. Я что - сам, что ли этого хотел? Точно, Дух так сразу задумал.
- А зачем? - Всё то же ЗАЧЕМ, а ведь от этих зачем ведёт прямая дорога, непонятно лишь, куда именно заводит.
- Вот заладил, зачем да зачем, - уже не на шутку обиделся Илья. - Мне-то откуда знать. Он Дух, не я же!
Мы оба замолчали.
- Смотри, да ведь только три дня прошло, - опять заныл Илья. - А сколько всего понатворили. И ещё целых четыре дня. Вот завтра, например. Как ты думаешь. Что мы завтра станем творить?
- Понятия не имею, - честно сознался я. - Завтра и узнаем.
- Боюсь. - Илья вздохнул. - До каких пределов, например, можно уплотнять энергии? Вдруг возьмёт и взорвётся? Представляешь, такой большой, большой бэм... А если не это, то что? Замышляет наш Учитель что-то, причём гораздо круче Мафусаиловых изысков. А когда сообразим что к чему, будет поздно. Вот как я сейчас понял, что не интересуюсь девчонками. Толку-то? Не могу же я сам себя переделать?
- Уверен, что не можешь? - без особых надежд спросил я. Так, чтоб что-нибудь сказать.
- А ты мог бы? - огрызнулся тот. - Сиди вот теперь и жди наказания.
- Не уничтожит же.
- А кто знает?
И опять за своё, на этот раз созвучное моему: - Любопытно всё-таки, зачем?
- Ладно, - решился я. - Допустим, он нарочно задумал зло, хоть нам и непонятно, с какой целью. Что ж ты предлагаешь?
- В том-то и дело, - ответил Илья. - Что тут предложишь?
- Лично я предпочитаю творить зло с Учителем, - отрезал я ледяным тоном, - чем добро с тем же Мафусаилом.
- Думаешь, с Даниилом, лучше? Вместе с его справедливостью? - горько протянул Илья. - Вот и получается, что ни с кем из нас не лучше, все мы меняемся, и меняемся к худшему, а Дух явно замыслил...
- Кощунствуете? - весело спросил Мафусаил.
И никто не заметил, откуда взялся, но на всякий случай разошлись.
День четвёртый.
Вот это да! Проснулись, а тут Солнце светит. Ай-да Учитель! Зря мы беспокоились, оказывается. Зачем да зачем... А какая разница, зачем? Солнце-то - вот оно, чего ж ещё?
А вот, чего. Делаем разные планеты и светила. Я-то предполагал, что Солнцем всё и закончится. Выходит, нет. Учитель задумал что-то еще.
Все дружно работаем. Девчонки возятся со звёздами. Мафусаил обрадовался солнцу и ни с того, ни с сего разлёгся загорать. Тут же и обгорел. Теперь с него кожа слазит лоскутами, а он, облупленный, корпит над какой-то особенной ярко-красной планетой, под цвет собственной роже.
- А каналов ты там для чего накромсал? - полюбопытствовал Гавриил.
- Да так, на всякий пожарный, - небрежно усмехнулся отличник.
Лилит вдруг встряла и кокетливо подначивает: - Ты же обещал чёрное...
- А я от своих обещаний не отказываюсь, - кокетничает в ответ Мафусаил. - Я из чёрного такое сделаю... - и глаза выпучил, соображает. Размышлял он, впрочем, недолго. - Эврика! - Возопил, наконец. - Вот, придумал! Я чёрные дыры сделаю! Такие, что туда лучше не суйся.
Очень надо соваться в его чёрные дыры.
- И мне туда нельзя? - Лилит опечалилась.
- Тебе всё можно, - успокоил её Мафусаил.
