— Клод! Выводи людей! — крикнула я сержанту, перешагивая через труп террориста. Боевиков было не много, и мы их быстро обезвредили, но кто-то из них всё же успел каким-то образом поджечь один из офисов. Пламя распространялось быстро, захватывая комнату за комнатой. Нам нужно было как можно быстрее эвакуировать заложников.
Когда большая часть пострадавших уже спускалась по лестнице на первый этаж, ко мне кинулась женщина.
— Моя дочь! Моя девочка! Она всё ещё там!!! — кричала она, вцепившись в мою руку. — Спасите её!
— Где она?
— Там, — и отчаявшаяся мать указала рукой в дальнюю сторону коридора, по которому уже начал распространяться едкий дым. — Она в комнате матери и ребенка…
— Одна? — удивился Алекс, пропуская последнего заложника. — Сколько ей лет?
— Она ещё младенец, — всхлипнула женщина. — Мы зашли поменять памперс, но пачка закончилась. А запасная в сумке у мужа. И я оставила её в коляске на минутку. Но меня на выходе из комнаты схватили террористы…
— Понятно…
— Коммандор, огонь вот-вот доберется до лестницы, нам пора уходить, — сказал Алекс.
— Уводи её, — кивнула я на заплаканную мамашу.
— А вы?
— Я пойду за ребенком.
— Коммандор…
— Уходи, Алекс! Это приказ!
— Спасите мою дочь! Ради всего святого!!! Спасите!!! — кричала мне женщина, когда Алекс выталкивал её из коридора на лестницу.
Комната матери и ребенка нашлась быстро. Она оказалась вся в дыму, который буквально валил из вентиляционных отверстий. Я кинулась к коляске. Девочка сильно кашляла, но была ещё жива. Взяв ребенка на руки, я выскочила в коридор. Он был задымлён, и то тут, то там виднелись языки огня. Мне пришлось юркнуть в ближайшую дверь, чтобы спрятаться от дыма, оценить обстановку и подумать. Я запросила у Макса данные о пожаре. Информация высветилась на моем визоре: в комнатах по всему этажу бушевало пламя, лишь эта маленькая кладовка каким-то чудом не была охвачена огнём.
"С ребёнком на руках мне сквозь пожар до лестницы не пройти, малышка попросту это не переживёт", — подумала я и покрепче прижала девочку к груди, надеясь, что спасатели потушат огонь раньше, чем она задохнётся от дыма или погибнет от теплового удара. На полках с разными моющими средствами нашлась подходящая по размеру тряпка и каким-то чудом оказавшаяся здесь бутылка воды. Смочив ткань, я обернула малышку, особенно тщательно закрывая её лицо. Температура в комнате ощутимо поднялась, и ребенок заплакал. Я успокаивающе погладила младенца по спинке, мысленно проклиная пожарных за их медлительность. Ещё пара десятков минут и мы здесь поджаримся как курица в духовке.
— Рейн! — раздался в динамике сквозь треск взволнованный голос Макса.
— Да, Макс.
— Коммандор! Ты слышишь меня? — похоже, мой микрофон вышел из строя. — Они отзывают группу спасения! Нижние этажи тоже в огне, и был дан приказ отступить!!! Они не хотят рисковать пожарными. Говорят у них на такие случаи есть инструкции… — снова послышался треск. — Я не могу их убедить вернуться, — в голосе мужчины было отчаяние. — Рейн! Ты должна выбраться сама!
— Твою мать!!! — не сдержалась я, зная, что Макс меня не слышит. — И каким образом я должна выбраться из огня, чтобы не пострадал ребенок? Сквозь стены что-ли просочиться? Погоди-ка, — у меня зародилась одна шальная идея. — Сквозь стены, сквозь стены, — повторяла я, загружая на свой визор план здания. — Вот оно! — Коморка, в которой мы прятались, находилась практически в конце здания, от наружной стены её отделяли лишь две комнаты.
— Если буду бежать достаточно быстро, то малышка не успеет пострадать от огня, — оставалась лишь одна маленькая деталь: мне нужно было проломить межкомнатные стены. В своем миникомпьютере, вмонтированном в шлем, я не нашла данных о материале, из которых они были сделаны. И мне оставалось надеяться, что не из железобетона.
