Ворота открылись, и солдаты удачи один за другим стали покидать базу. Джефри пропустил всех вперёд, и когда последний наёмник вышел наружу, повернулся было за ним. Я схватила будущего президента за локоть и притянула к себе так, что его лицо оказалось на одном уровне с моим. Мужчине ростом за два метра пришлось для этого практически присесть.
— Предатель! — выплюнула я ему в лицо и резко оттолкнула.
Джефри с трудом удержал равновесие, посмотрел на меня с какой-то тоской, а затем поспешил вслед за солдатами, пытавшимися разместиться в двух грузовиках.
— А грузовики вы им зачем отдали? — почти жалобно спросил Клод.
— Хрен с ними. У нас есть БМП, — кивнула я на ангар с военной техникой, стоявший в дальней стороне базы. — У защитников оставалось ещё пять машин, почему они ими не воспользовались, когда я уничтожила те три? — вслух подумала я.
— Потому что, они всего лишь люди и хотят жить, — вдруг раздался незнакомый голос со стороны.
Мы все как один повернули голову в сторону говорившего. Им оказался один из бывших защитников базы, конвоируемый моим лейтенантом.
— Коммандор, он говорит, что у него есть для вас предложение, — сказал лейтенант в ответ на мой вопросительный взгляд.
— Предложение?
— Мы хотим вам присягнуть.
— Чтооо?! — расхохотался Клод. — Да вам веры нет. Сейчас вы предаёте своего президента, а потом как прижмёт, предадите и Рейн!
— Погоди, — осадила я сержанта, — говори.
— Мы вовсе не чудовища, мы просто солдаты, исполняющие приказы. Как обычные, так и ужасные. И в большинстве случаев мы не ответственны за них.
— Не ответственны?! Вы служите узурпатору! И служите по доброй воле!
— Клод! — со сталью в голосе осекла я своего солдата.
— По доброй или нет, это сложный вопрос. У большинства из нас не было особого выбора. Но сейчас он у нас есть. И мы хотим, наконец-то, сделать то, что должны. Защитить нашу страну, избавить её от этого тирана и его приспешников.
"О Боги, сколько же пафосных речей!" — подумала я, мысленно закатывая глаза.
— Хорошо, приму вашу присягу. Сколько вас человек?
— Все! Все, кто выжил, — добавил солдат, увидев мою вздернутую в удивлении бровь.
— Раненых всего пять, пострадали при взрыве стены. Они в лазарете с нашими лежат. Остальные сидят без единой царапины под охраной в дальней казарме, — шепнул мне на ухо Люпин.
— Да, знаю, где их разместили, — проворчала я. — Значит, все триста человек готовы дать мне присягу? Все до единого?
— Так точно!
— Триста человек, — присвистнул кто-то из повстанцев. — Триста тренированных и обученных солдат. Это вам не наёмники с их жаждой наживы…
— Ладно, — кивнула я.
— Ладно?
— Да, после обеда приму у всех присягу… И вот ещё что, — добавила я после секундного размышления, — скажи всем, что кто не хочет воевать на моей стороне, могут сегодня же покинуть базу. Я их отпущу живыми и невредимыми с пайком на четыре дня.
По базе прокатился удивленный ропот.
— Коммандор, при всём уважении… — начал Макс.
Я вскинула руку, не желая слушать возражения.
— Снять охрану с казармы, всех заключённых выпустить. У вас есть несколько часов, чтобы подумать, — сказала я слегка ошалевшему солдату. — Что стоите? Идите и расскажите всё своим товарищам.
Парень развернулся на сто восемьдесят градусов и побежал к казарме, служившей им последние несколько дней тюрьмой.
— Ты уверена? А если они все захотят уйти? — спросил меня Марк, когда за солдатом захлопнулась дверь.
— Пусть лучше уйдут, я не хочу на поле боя бояться получить нож в спину от того, кто остался по принуждению, — негромко сказал Люпин.
— А вы сечёте, коммандор, — присоединился к нашему разговору Клод.
— Что за выражения, сержант? — вздохнул старый генерал.
— А что? Я солдат, а не какая-нибудь там моделька, — рассмеялся в ответ мужчина.
— Самое смешное, что моделька, как ты выразился, здесь я.
— А?
— Мне довелось несколько месяцев поработать моделью в одном модном журнале, — объяснила я.
— Да ладно… — окидывая меня взглядом с ног до головы, удивился Клод.
— Ага, — рассмеялась я, пальцем поднимая его отвисшую в изумлении челюсть.
Парень шумно сглотнул и рассмеялся сам, а вместе с ним и остальные. Со стороны наш смех был больше похож на истерическим гогот, но вместе с ним уходило напряжение, скопившееся за несколько месяцев наших мытарств. Я окинула взглядом своих людей. Сколько всего мы прошли вместе. Бомбёжки и преследования, ночёвки на голой земле в холодной пустыне, марш-броски под палящим солнцем, рабство, бои с противником превосходящим нас по численности. Мы всё это пережили. И стали как одна семья. "Семья из почти двух сотен мужиков и одного матриарха во главе", — мысленно хмыкнула я. Меня тоже потянуло на пафос.
— Идут, — выдернул меня из моих мыслей Марк.
И действительно, из казармы по одному выходили солдаты.
— Мы с вами. Все, — заявил всё тот же боец, что разговаривал со мной несколько минут назад.
— Уверены? Я никого не держу. Все эти люди со мной добровольно, — я показала рукой на повстанцев, стоявших рядом и позади меня. — Все, кто хотел уйти — ушли. Ворота, как вы видите, ещё открыты.
