- Власть, - говорил Ишпакай, - это всегда власть над кем-то. Если ребёнок может стать кем угодно, то в чём разница между верующим в Старых богов Севера и верующим в Семерых? Или между слугой и его господином? Как податлив человек, если любой, попадая в жернова обстоятельств, может стать убийцей! Ты быстро усвоил этот урок. Ты посмотрел на большой мир и увидел тысячи тысяч: их спины гнутся на работе, их ноги раздвигаются, их рты твердят молитвы, их руки куют сталь... Тысячи тысяч! Каждый вертится в кругу одних и тех же действий, каждый - лишь малый элемент системы этих земель. Ты понял, что, как только люди перестанут кланяться, королевская власть падёт, копья будут отброшены, слуги перестанут повиноваться, ведь в этом пропадёт смысл! Для ребёнка быть королём или нищим, торговцем или крестьянином... кем угодно - это значит, что остальные вокруг тебя ведут себя соответственно. И люди ведут себя так, как подсказывают им их убеждения. Ты увидел эти тысячи тысяч, разбросанные по миру и живущие согласно иерархии, в которой действия каждого полностью подстроены под ожидания других. Место человека, понял ты, определяется убеждениями и представлениями остальных людей. Вот что делает королей королями, а слуг - слугами... Не боги. Не кровь. Жизнь народов определяется действиями людей.
Голос асшайского колдуна странно шелестел и заставлял думать над своими словами.
- А люди действуют согласно своей вере. Верят же они в то, во что их научили верить. И поскольку они не замечают того, как их учат, они не сомневаются в собственной интуиции... - Ишпакай усмехнулся, отчего бледная кожа сильно натянулась. Мне показалось, что она треснет, но этого не произошло.
- Они верят этому абсолютно, - дополнил маг.
Дрожь невольно прошла по всему телу. Мне захотелось откатиться обратно, уйти от этого невидящего взора, приказать страже порубить его на куски.
- Как пришелец из другого мира, - продолжал его бесплотный голос, - ты, обладающий несоизмеримо большим знанием, видел всё это. Понимал, осмысливал и не имел выбора. Чтобы владеть собой, ты должен был овладеть обстоятельствами. А чтобы управлять обстоятельствами, ты должен был подчинить волю людей, рождённых в этом мире. Ты должен был сделать людей своими руками. Потому ты постоянно изучал местные книги и мироустройство. Их сведения были тебе необходимы. Это аксиома. Ты легко уяснил, что если истина идёт вразрез с интересами сильных мира сего, то её называют ложью, а ложь, служащая их интересам, зовётся истиной. И ты осознал, что так и должно быть, поскольку именно вера, а не правда сохраняет народы. Почему королевская кровь считается священной? Зачем септоны говорят крестьянам, что страдание есть добродетель? Вот что делает вера: она разрешает или запрещает. Это самое важное. Если бы люди считали, что всякая кровь одинакова, короли были бы низвержены. Если бы люди считали, что золото - это гнёт, купцы бы разорились. Народ принимает только ту веру, которая сохраняет сложную систему пересекающихся действий, позволяет совершать их снова и снова. Как ты уже понял, для тех людей, которые были рождены в этом мире, правда не имеет смысла. Иначе почему они живут во лжи? Первое твоё решение было простейшим. Ты решил стать рыцарем, показал, что принадлежишь к их касте, что ты аристократ. Низшего ранга, но это было лишь началом. И как только ты кого-то убедил в этом, доказав, что имеешь право стать рыцарем, то потребовал, чтобы остальные вели себя соответственно. Этот простой поступок дал тебе независимость. Никто, кроме малой группы избранных, не смел приказывать тебе, поскольку все верили, что этого делать нельзя. Но как ты сумел убедить их в своем праве? Как сумел доказать, что достоин?
Маг сделал шаг вперёд.
- Это был не подвиг, а ложь, ведь ты добился этого нечестным путём. Использовал свои способности, недоступные остальным, обманом заставил других поверить тебе, в твою честность и порядочность. Зато первая ложь поставила тебя на одну доску с ними, с «игроками», - маг задумался, - но какая ложь сделала тебя их хозяином?
- Это неправда, - мотнул я головой, закрывая глаза, пытаясь сосредоточиться, - всё было иначе! Проклятый колдун, твои нечестивые речи извращают истину, выворачивая её наизнанку!
Я ведь не думал так, верно?! Я не хотел... не стремился...
Молчание воцарилось в зале, только длилось оно не долго. Не так долго, как мне бы хотелось.
- Ты произносишь слова, - послышался голос Ишпакая, - «проклятый», «истина», «нечестивый», «извращённый»... Зачем ты их произносишь? Ведь ты понимаешь, что это лишь способы контроля. Даже сейчас ты не отпускаешь эти нити, управляя своими марионетками, пытаясь управлять мной.
Я слышу шелестение его одежды и новый шаг, наконец открывая глаза.
- Больно слышать? - наклонил асшаец голову, - когда-то мне было больно смотреть.
Он обернулся, будто бы увидев стоявших в напряжении стражников, которые продолжали находиться у стены.
