Оглянувшись через плечо, Рейгар убедился, что отданные им инструкции выполняются безукоризненно. Ричард Лонмаут, Джон Коннингтон и Эртур Дейн деловито расставляли там, где они прошли, пики с последними из отрубленных голов горцев.
Эту идею он позаимствовал у лорда Моустаса, который таким же образом провёл своё шествие по улицам Пентоса. И хоть в Королевской Гавани, «цивилизованном» городе, такое было не принято, но зрелище просмоленных горских голов, расставленных прямо внутри тронного зала, определённо произведёт незабываемое впечатление.
Правда для этого пришлось подготовить пикам специальные подставки, так как иначе воткнуть в камень замка их было проблематично. Но ради зрелища...
«Дай им зрелищ» - мысленно подумал Рейгар, - «и они дадут мне власть».
В ком видят власть - тому власть и достаётся. Всю свою жизнь юный Таргариен был окружён наставниками. Но именно он сам, - он сам и книги, которые принц полюбил с самого детства, - сделали больше чем кто бы то ни был, для того, чтобы Рейгар сделался тем, кем ему предстояло стать по праву рождения. Вопреки желанию своего отца, ещё юный парень смог провести практически всё своё детство в величии и роскоши королевского двора. Он изучил всю историю собственной династии, а потом и все неписаные тайны государственного правления.
Во многом ему помогала мать. Рейлла заботилась, чтобы он ни в чём не нуждался, даже когда юношу сослали на Драконий Камень. Тогда именно она сумела повлиять на Эйриса, чтобы тот, через пару лет, вернул принца обратно.
Его мать поддерживала все его начинания, даже в самом детстве, когда он ещё не осознавал этот мир и не избавился от детских иллюзий. В то время юноша желал лишь изучать интересные истории из книг и играть музыку.
Рейлла сделала для него так много, что он, пожалуй, почти любил её.
Рейгар окинул взглядом отца. За его троном, на небольшом, едва заметном уступе, своём обычном месте, сидела Рейлла, но принц не удостоил её вниманием. Его привлёк именно Эйрис. Король был достаточно близко, чтобы наследник трона мог разглядеть его обмотанные бинтами запястья. Но это было уже привычным зрелищем. Эйрис так часто ранился о трон, что Рейгар не удивился бы, если однажды на нём он и умрёт.
Однако юноша удивился, заметив на отце парадный костюм, в котором, как он знал, последний раз Эйрис выступал ещё на собственной коронации. Тяжёлый плащ, сотканный золотой нитью, изысканные украшения: кольца с большими камнями на пальцах, толстые и безвкусные золотые браслеты... Что за дурацкое высокомерие! Он выглядит как шут, а не как король Семи Королевств! Что могло побудить отца к подобной выходке? Или ему кажется, будто, если он нацепит на себя побольше пустых безделушек, это поможет сохранить величие?
«Он понимает... Он понимает, что я превзошёл его!».
На обратном пути из гор Долины Аррен, Рейгар неотступно размышлял об отце и его страхах. Факт того, что юноша рано или поздно, в любом случае станет королём, не делал Эйриса спокойнее. Парень прекрасно знал, как часто дети, стремясь быстрее взять власть в свои руки, убивают собственного родителя. Тоже самое знал и его отец.
Несмотря на своё прогрессирующее безумие, Эйрис умел думать. Иногда. Но это «иногда» может поставить крест на всех планах самого Рейгара! Не смотря на всё его влияние, уважение лордов, почитание солдат, юноша оставался только принцем. Лишь вторым после самого короля.
«У отца найдутся верные люди, которые без всякого сожаления отправят меня в могилу. Например, убийцы Паука».
Рейгар сознавал, что главный вопрос сейчас состоит в том, что именно Эйрис сочтёт более уместным: продолжать использовать его, как орудие для новых целей или же попытаться избавиться как от угрозы. Тот факт, что король сам согласился отправить сына разгромить горцев, ни в коей мере не отменял возможности того, что теперь он пожелает от него избавиться. В том, чтобы убить человека за то, что он успешно выполнил поручение, есть некая жестокая ирония, но для Эйриса это ничего не значит. Подобные «несправедливости», как назвали бы это философы - плоть и кровь государственной политики.
Нет. Рейгар отчётливо понимал, что при всех прочих равных, отец непременно попытается его убить. Он разгромил горцев, заработал влияние для Таргариенов, но этого достаточно. Тем более, что принц давно был королю как кость в горле. Слишком своевольный, слишком независимый, слишком умный и всеми почитаемый.
Моустас был точно таким же, а потому сейчас сидит «в немилости» на Западе. Ланнистер, как десница, с трудом умудряется усидеть на двух стульях, ежедневно доказывая королю, что в качестве десницы он будет полезнее, чем при собственной смерти или изгнании.
Никто не имеет право, оставаясь в Королевской Гавани, быть умнее самого короля!
