Когда высокая и величественная карета выехала со двора, её окружили тяжёлые кавалеристы - элитные, бронированные всадники. Вместе с ними был и строй копейщиков, дополнительно имевших за поясом короткий меч, в случае вынужденного городского боя.
Сияющая процессия принялась спускаться с Холма Эйгона в тёмную, дымную котловину города. Карета прогрохотала по Дворцовому району и выехала на длинную дорогу, соединяющую Красный Замок с центром столицы. Они двигались неспешно, чтобы пешие солдаты поспевали за процессией. Прошли через улицу Крюков, вдоль переулка Мясников и Свиного, прямо по широкой Хлебной, которая вела к Великой септе Бейлора и площади Сапожников, на которой, чуть в стороне, располагался «Небесный Храм».
Множество жителей Королевской Гавани стояло вдоль дороги, силясь хотя бы на миг увидеть своего божественного короля, надеялись, что он выглянет из своей кареты наружу и почтит их собственным ликом. Очевидно, слух об его краткосрочном паломничестве разлетелся по городу и привлёк массовое скопление горожан.
«А почему бы и нет?!» - возникла спонтанная мысль в его голове. Открыв штору, король оглядел группы людей. Обзор был не очень хороший, но Эйрис всё равно поворачивался из стороны в сторону, осматривая собравшуюся чернь через спины собственных солдат.
«Так, значит, он желает, чтобы всё было предано гласности...»
Сперва Таргариен почти ничего не замечал, кроме почти полностью перекрывающих обзор рыцарей и их коней, и ничего не слышал, кроме стука копыт по брусчатке. Однако, чем дальше они отъезжали от дворца, тем больше народу скапливалось вдоль дороги. Вскоре его копейщики и даже рыцари были вынуждены сильнее растянуться, ведь улицы становились более узкими, а горожан набивалось всё больше и больше. Теперь карета двигалась от толпы на расстоянии плевка. Лица собравшихся оказались столь близко к нему, что Эйрис понял: они не приветствуют его, а насмехаются и глумятся! Корчат рожи, показывают неприличные жесты, что-то выкрикивают, но слов мужчина не мог разобрать. На миг Таргариен испугался, как бы у него не остановилось сердце. Король ухватился двумя руками за свою голову. Как он мог свалять такого дурака?!
Сквозь аромат благовоний пробивалась отчетливая вонь дерьма.
Эйрису показалось, будто в считанные мгновения сотни обернулись тысячами, а число собравшихся всё продолжало увеличиваться - равно как их злоба и наглость. Вскоре воздух уже звенел от криков. Взгляд перепуганного мужчины выхватывал из толпы одно немытое лицо за другим. Некоторые смотрели на короля с презрением, другие ухмылялись, третьи орали и бесновались.
Процессия продолжала двигаться вперёд, и пока что ей никто в этом не препятствовал, но ощущение пышности и великолепия исчезло без следа. Таргариен судорожно сглотнул. По спине короля зазмеились струйки холодного пота. Он усилием воли заставил себя закрыть шторку и игнорировать толпу за ней.
Безумие опасно подступило к нему, вновь отвоёвывая себе кусок его разума. Ещё немного и оставшиеся крупицы здравомыслия покинут мужчину на очередной, неопределённый срок.
«Я должен успеть! - гневно сжал он кулаки. - А ведь он именно этого и добивался! Подобного моего состояния... Помни о дисциплине!»
Офицеры принялись выкрикивать команды. Конные рыцари приготовили тяжёлые, обитые железом дубинки.
Процессия получила краткую передышку, пока пересекала территорию Гильдии Алхимиков. Их стража надёжно отсекала толпу, не давая им приблизиться к учёным мужам и пиромантам, которые работают в тёмных подвалах. Неподалёку размещалась одна из десятков рыночных площадей столицы. Таргариен даже вновь осмелился приоткрыть шторку своего окна и выглянуть из кареты. Купцы и торговцы, увидев короля, выпускали белых голубей, а также организовали летящие во воздуху лепестки цветов, на Эссоский манер. Однако Эйрис невольно заметил, что их взгляды, - задолго до того, как он проехал мимо, - обратились к ожидающей толпе.
Едва они покинули площадь, как процессию снова окружили взбунтовавшиеся горожане. Женщины, старики, калеки, даже дети - все вопили и потрясали кулаками. Скользнув взглядом по толпе, Эйрис заметил прокажённого. Тот катал на языке прогнивший зуб, а когда королевская карета проехала мимо, плюнул в неё. Зуб упал куда-то между колесами...
«Они действительно терпеть меня не могут, - понял Таргариен. - Они ненавидят меня... Меня!»
Но это изменится, - напомнил себе монарх. Когда всё закончится, когда плоды его трудов станут явными, люди начнут прославлять его, как не славили никого из королей. Скоро мятеж Баратеона подавят, так или иначе. Эйрис сможет закрыть вопрос с Рейгаром, не позволив ему убить себя, а потом отправит того на Ступени, присоединять к королевству дополнительные земли. Все жители будут радоваться, глядя на обилие новых товаров и снижение цен, упавших за счёт присоединения региона и многочисленных компенсаций, которые Эйрис собирался взять с мятежников.
