«Лишь моими усилиями Мувранд до сих пор имеет статус независимого города!» — обожгла его яростная мысль.
Тем временем, военный советник обратился к остальным:
— Это не будет похоже ни на одну аудиенцию из тех, на каких вам приходилось присутствовать раньше. Как вам известно, вчера прибыл первый из великих лордов Вестероса. До этого мы имели дело лишь со сравнительно небольшими силами их королевства — дорнийцами. Но не теперь. Наш город — врата, которые он и ему подобные должны миновать прежде, чем скрестить клинки с «Бандой Девяти». Крупнейшее и сильнейшее поселение на острове. Мы не можем воспрепятствовать или помешать их проходу, однако мы можем повлиять на них, заставить их увидеть, что наши интересы и представления о том, что такое справедливость и истина, совпадают. Что касается присутствующих — молчите. Не двигайтесь. Не переминайтесь с ноги на ногу. Сохраняйте на лицах выражение сурового участия. Если этот глупец подпишет договор — тогда, и только тогда мы можем позволить себе отбросить условности. Можете смешаться с его свитой, разделить с ними угощение и напитки, которые предложат слуги. Но держитесь начеку. Помалкивайте. Не открывайте ничего. Ничего! Вам, возможно, кажется, что вы находитесь вне круга этих событий, но всё не так. Вы сами и есть этот круг. У вас нет права на ошибку, друзья мои: на весах лежит судьба всего города и может быть, всего будущего королевства!
Военный советник посмотрел на Ульфгара. Тот кивнул.
— Пора! — провозгласил Ральф и взмахнул рукой в сторону противоположной стены тронного зала.
Высокие каменные двери, сохранившиеся с давних времён былого величия, торжественно растворились.
— Великий лорд Штормового Предела и глава дома Баратеонов — Ормунд Баратеон, десница короля Джейхейриса Второго! — объявил голос у дверей.
Гуинану нравилось окружать себя «королевскими» вещами и глашатай был одной из таких. Они позволяли ему мечтать о том, что когда-нибудь он сумеет объединить эти земли вновь, как и его дальние предки.
Когда через зал прошли высокие и статные мужчины, представляющие колоссальное по количеству войско, число людей в котором, пожалуй, превосходило всё население «Кровавого Камня», у Ульфгара отчего-то перехватило дыхание. Несмотря на данное себе незадолго до этого слово сохранять неподвижность, владыка обнаружил, что нервно постукивает пальцами по трону. За свои сорок пять лет он общался со множеством самых разных людей, что с Эссоса, что с Вестероса. Бывали даже представители Летних островов и далёкой империи И-Ти, но Ральф был прав: подобного посольства здесь еще не бывало.
«Судьба города и королевства…», — билась мысль в его голове, в такт участившемуся пульсу.
Прошло три месяца с тех пор, как Джейхейрис объявил войну «Банде Девяти». Призыв этого человека, короля… подобно пролитому маслу, стремительно растёкся по всему Вестеросу и объединил все проживающие на континенте народы — злобных морских пиратов, яростных варваров с Севера, доблестных рыцарей Долины… Вот и сейчас в рощах и лесах за стенами Мувранда обитали прибывшие на кораблях десятки тысяч представителей этих народов. Разных и сильно не похожих друг на друга. Кто-то — внешне, но большинство — внутренне, по воспитанию, по вере, по чести. Но если ранее ими ещё можно было пренебрегать, ведь к сожалению Ульфгара, его власть была не столь впечатляющей, дабы крупные воинские подразделения спрашивали его разрешение на те или иные действия, да и других свободных городов, хоть и менее величественных, на острове хватало, то теперь, с появлением столь знатных людей и получению некоторых сведений, касательно будущих планов десницы, Гуинан задумал свой коварный план.
«Ормунд Баратеон… Из Верховных Лордов он первый, кто достиг наших берегов», — задумался местный владыка.
Его прибытие сильно всколыхнуло местных. Не только Мувранд и самого Ульфарда, но и другие города: Джакилта, Оплюс, Круустург… Все понимали, что такие люди, как Баратеон с его свитой и вассалами, как и последующие за ним лорды, будут парусом и кормилом этой чудовищно кровопролитной войны.
Но кто будет её лоцманом?
«Я», — мысленно усмехнулся Гуинан и смог взять себя в руки.
Когда он перевёл взгляд, вестеросцы уже успели подойти вплотную. Ульфард с отвращением отметил их длинные, спутанные волосы и чрезмерно заросшие лица. Среди народа Ступеней такое не пользовалось популярностью и считалось признаком запущенности, бедности и упадка. Делегация стояла достаточно близко друг к другу, плечом к плечу. Кто-то моргал, а другие прикрывали глаза ладонью от солнца.
«Для них я — тьма, обрамленная солнцем и небом», — возвышенно и возбуждённо подумал мужчина.
— Всегда приятно принимать у себя заморских гостей, — сказал он с удивительной решительностью. — Как добрались до наших земель, лорд Баратеон? Было ли плаванье лёгким?
