— Как пришелец из другого мира, — продолжал его бесплотный голос, — ты, обладающий несоизмеримо большим знанием, видел всё это. Понимал, осмысливал и не имел выбора. Чтобы владеть собой, ты должен был овладеть обстоятельствами. А чтобы управлять обстоятельствами, ты должен был подчинить волю людей, рождённых в этом мире. Ты должен был сделать людей своими руками. Потому ты постоянно изучал местные книги и мироустройство. Их сведения были тебе необходимы. Это аксиома. Ты легко уяснил, что если истина идёт вразрез с интересами сильных мира сего, то её называют ложью, а ложь, служащая их интересам, зовётся истиной. И ты осознал, что так и должно быть, поскольку именно вера, а не правда сохраняет народы. Почему королевская кровь считается священной? Зачем септоны говорят крестьянам, что страдание есть добродетель? Вот что делает вера: она разрешает или запрещает. Это самое важное. Если бы люди считали, что всякая кровь одинакова, короли были бы низвержены. Если бы люди считали, что золото — это гнёт, купцы бы разорились. Народ принимает только ту веру, которая сохраняет сложную систему пересекающихся действий, позволяет совершать их снова и снова. Как ты уже понял, для тех людей, которые были рождены в этом мире, правда не имеет смысла. Иначе почему они живут во лжи? Первое твоё решение было простейшим. Ты решил стать рыцарем, показал, что принадлежишь к их касте, что ты аристократ. Низшего ранга, но это было лишь началом. И как только ты кого-то убедил в этом, доказав, что имеешь право стать рыцарем, то потребовал, чтобы остальные вели себя соответственно. Этот простой поступок дал тебе независимость. Никто, кроме малой группы избранных, не смел приказывать тебе, поскольку все верили, что этого делать нельзя. Но как ты сумел убедить их в своем праве? Как сумел доказать, что достоин?
Маг сделал шаг вперёд.
— Это был не подвиг, а ложь, ведь ты добился этого нечестным путём. Использовал свои способности, недоступные остальным, обманом заставил других поверить тебе, в твою честность и порядочность. Зато первая ложь поставила тебя на одну доску с ними, с «игроками», — маг задумался, — но какая ложь сделала тебя их хозяином?
— Это неправда, — мотнул я головой, закрывая глаза, пытаясь сосредоточиться, — всё было иначе! Проклятый колдун, твои нечестивые речи извращают истину, выворачивая её наизнанку!
Я ведь не думал так, верно?! Я не хотел… не стремился…
Молчание воцарилось в зале, только длилось оно не долго. Не так долго, как мне бы хотелось.
— Ты произносишь слова, — послышался голос Ишпакая, — «проклятый», «истина», «нечестивый», «извращённый»… Зачем ты их произносишь? Ведь ты понимаешь, что это лишь способы контроля. Даже сейчас ты не отпускаешь эти нити, управляя своими марионетками, пытаясь управлять мной.
Я слышу шелестение его одежды и новый шаг, наконец открывая глаза.
— Больно слышать? — наклонил асшаец голову, — когда-то мне было больно смотреть.
Он обернулся, будто бы увидев стоявших в напряжении стражников, которые продолжали находиться у стены.
— Ты понял, что люди, как монеты: медь, серебро, золото — имеют свою систему ценности, свою иерархию, — его слова били по мне, будто молот. — Кто-то всегда имеет больше влияния, чем остальные, но королевская власть стоит выше всего. Есть ли этому лучшее доказательство, чем война «Девятигрошовых королей»? Действия стольких людей объединяются ради одной цели, вопреки множеству природных слабостей, вопреки страху, лени, жалости… Но путь к короне показался тебе слишком долгим и тернистым. Тогда твой взор пал на кое-что иное — то, что заставит преклонить колени даже короля — власть Богов. И тогда ты открыл новую ступень своего возвышения — религия. Ты вдоволь изучил поступки людей вокруг себя, осознал и осмыслил доктрину веры, чести и рыцарства. Сполна осмыслил власть слов. Ты прозрел основную функцию жизни Семи Королевств — преклонение перед кем-то более могущественным. Вот в чём специфика веры в Семерых или иных богов. И это оказалось крайне просто! Всего лишь привязать веру к тому, что нельзя увидеть, и таким образом обеспечить повторение всей совокупности действий, создающих единый народ. Усомниться в этом порядке вещей — значит усомниться в самих богах, создавших их. Боги защищают положение человека и деспотическая сила, подменяющая правду для короля и крестьянина, скрыта от глаз и попросту не видна. Задавать вопросы становится не просто опасно, не просто дико — это становится бесполезно, поскольку ответы лежат вне этого мира. Рабы сжимают кулаки, угрожая небесам, но не хозяевам.
Голос асшайского мага заполнял всё пространство большого зала, отражаясь от стен и оглушая. Он… странным образом был прав. Я… не осознавал этого ранее? Или же…
