Эйриса Рейгар ненавидел всегда, даже мальчишкой. Чего стоило только то, как он относился к его матери, как вёл себя с ним самим или как трахал всех встречных девок. Но несмотря на всё своё презрение к нему, юноша давно отучился его недооценивать. Его отец был как те редкостные пьяницы, которые сутками напролёт пребывают в полусонном состоянии, но стоит им столкнуться с угрозой — они тут же делаются бдительными и смертельно опасными.
Интересно, сейчас он чует угрозу или нет? Эйрис Таргариен внезапно показался ему загадкой — неразрешимой загадкой. «О чем ты думаешь, папенька?».
У Рейгара так чесался язык задать этот вопрос вслух, что он не мог не поделиться им с кем-то ещё.
— Скажи, Майлс, — спросил он вполголоса, — что бы ты ответил, если бы тебя попросили угадать, о чем думает мой отец?
Мутон не был расположен к разговорам. Возможно рыцарь полагал, что в подобных обстоятельствах болтовня неуместна.
— Вы его знаете куда лучше, чем я, мой принц, — всё же произнёс он.
— Как ты ловко вывернулся!
Рейгар замолчал. Его внезапно осенило, что, возможно, Майлс так нервничает вовсе не оттого, что ему впервые в жизни предстоит королевская аудиенция. Когда это Мутон боялся высокопоставленных особ?
Никогда.
— Ты думаешь, мне есть чего опасаться, Майлс? — едва заметно прищурился Таргариен.
Взгляд рыцаря остался прикованным к далекому королю. Он даже глазом не моргнул.
— Да, есть, — кивнул его спутник.
Не заботясь о том, что могут подумать те лорды, которые смотрят на них прямо сейчас, Рейгар повернул голову и внимательно вгляделся в профиль своего собеседника, ещё раз отметив его классический благородный подбородок и криво вправленный, после войны, нос.
— Это почему же? — поинтересовался юный Таргариен.
Мутон некоторое время, — Рейгару показалось, что очень долго, — шагал молча. Принцу отчаянно захотелось его стукнуть. Ну зачем нарочно тянуть с ответом, когда решение всегда известно заранее? Ведь Майлс говорит только правду!
— Я только знаю, — промолвил наконец рыцарь, — что, будь я королём, а вы моим главнокомандующим, я бы вас опасался.
Рейгар фыркнул себе под нос.
— Это известно всем, ещё на примере Моустаса, которого он выставил из столицы. Вижу, даже люди из Речных земель это прекрасно осознают. Однако для него я старый страх, уже давно не актуальный и неинтересный.
Мутон взглянул на своего собеседника краем глаза.
— Страх есть страх. Он заставляет делать непредсказуемые вещи. Даже людей твёрдых телом и духом. Ваш же отец, мой принц… не принадлежит к таким.
Это заставило Рейгара задуматься. А ведь так и есть! Он исключил из собственного уравнения фактор безумия Эйриса. Отец может сотворить что угодно, просто из-за собственного страха. В таком случае, все его идеи и теории могут быть попросту неверны..!
— К тому же, то что вы совершили, Ваше Высочество… Подумайте об этом! Стоит вам отдать приказ, и каждый из этих таргариеновских солдат, которые стоят здесь, у стен тронного зала — все до последнего! — отдадут за вас жизнь. За вас, мой принц, не за вашего отца. Уж конечно, королю это известно! Чем не ещё один новый страх?
Рейгар считал, что Майлсу не по плечу его удивить, однако же он был ошеломлён как серьёзностью ответа, так и его смыслом. Что Мутон предлагает? Мятеж? Прямо сейчас? Здесь?
Внезапно он представил, как поднимается по ступенькам, ведущим к Железному Трону, преклоняет колено перед отцом, потом разворачивается к тысячам солдат, выстроенных вдоль тронного зала, и взывает к ним, прося… — нет, приказывая! — взять штурмом Красный Замок, а потом и Королевскую Гавань. Его отец падает, изрубленный в кровавые клочья…
У Рейгара перехватило дыхание. Может и это своего рода откровение? Видение будущего? Не следует ли ему… Да нет, это чистый идиотизм! Майлс просто не знает о чём говорит.
Вдобавок, сколько из присутствующих лордов его поддержат? Плевать на их мнение тоже будет плохим знаком…
Но даже так, всё вокруг него: ряды солдат, преклоняющие колени, когда он проходил мимо; идущие позади верные соратники, устанавливающие пики с отрубленными головами горцев; стоящие вокруг него и негромко переговаривающиеся аристократы; отец, ожидающий его словно на гребне какого-то отвесного обрыва, — всё стало как в кошмарном сне. Рейгар внезапно рассердился на Мутона с его беспочвенными страхами. Ведь это должен был быть его день! День его торжества!
— А что насчёт моего брата, Визериса? — сухо осведомился принц.
Майлс нахмурился, однако не отвёл взгляда от приближающегося Железного Трона.
— Не понимаю, — ответил он, пожав плечами.
Рейгара охватило сильное раздражение и юноша возмущённо уставился на спутника. Ну почему им так трудно понять такие простые вещи? Наверно, так же чувствуют себя боги, в очередной раз сталкиваясь с тем, что люди не способны понять все великое значение их замыслов… Быть может, принц просто хочет от своих приверженцев слишком многого? Боги-то действительно хотят слишком многого…
Но, возможно, как раз в этом всё и дело. Как иначе заставить их шевелиться?
«Что в такие моменты делает Моустас?» — промелькнула мысль в его голове.
