Вот и нотки ехидности. Неужели Оленна думает, что я их не слышу? А… ну конечно, это сделано специально. Как я мог сразу это не понять?
— Не жалуюсь, — хмыкаю на это, взяв со стола виноградину.
На секунду прикрываю глаза, окунаясь во тьму, где как на звёздном небе горят искры верующих в меня людей. В Просторе их немного, но такие есть. На границах с Западом вижу группу огоньков. Видимо к ним подобное попало с крестьянами-переселенцами. Даже в этом зале верующие встречаются, но всего пара человек. Их огни тусклы и слабы, но способны разгореться при грамотном подходе, либо окончательно потухнуть. На Цветочном поле побольше, как и в самом замке. Где-то там мои ближники, да и среди иной знати, скорее всего, кто-то да есть.
— Именно благодаря вере, — дополнил я, серьёзно посмотрев на леди Тирелл, — можно осуществить абсолютно всё. Когда-нибудь, весь «воздух» будет вытеснен этой силой и своим краем она коснётся и вас, — едва заметно растягиваю уголки губ в намёке на улыбку, — не упустите этот шанс.
— Обожаю запутанные пророчества, — едва слышно пробормотала она и откланялась, пойдя вслед за Лютором к другим гостям.
Я же… положил в рот ещё одну виноградину. Вкусные, заразы.
Конечно, как я и опасался, но одновременно и надеялся, речь зашла про Валирию. Показал копьё, меч и шлем. Остальное оставил в замке. Над половиной до сих пор трудятся мейстеры. Но самое интересное и одновременно уже вдоволь изученное — валирийскую сталь, захватил. Чисто похвастаться и снова показать свою доблесть сомневающимся.
Не обошлось и без демонстрации, когда ловкий взмах моего клинка рассёк специально подставленный для этого щит.
— В сражении нет ничего лучше валирийской стали, — вспоминал я свой опыт владения похожим оружием, что сейчас пылится в Утёсе Кастерли. — Мечи врага просто не могут блокировать такой удар, позволяя разрезать их вместе с конечностями противника и даже не думать о том, что кто-то сумеет устоять или блокировать такую атаку. Щиты становятся не лучше бумаги или старой ветоши. Доспехи — и вовсе, словно обноски нищего. От такого оружия нет спасения, кроме факта постоянного уклонения.
Прикрываю глаза, вспоминая, как уворачивался от Ксобара.
— С валирийским клинком ты становишься неостановим. Никто не может помешать такому бойцу. Единственный минус — помнить, что ты всё ещё смертен, — прислоняю руку к груди, — сердце продолжает биться. Если бы не это, то любой владеющий валирийским оружием, ощущал себя воплощением «Воина». Таким же, как называют меня.
Послышались аплодисменты. Вначале робкие и неуверенные, но быстро подхваченные остальными. Людям понравилось моё спонтанное выступление при ответе на вопросы. Кто-то даже предложил положить слова на музыку.
— О, я не певец, — усмехнулся на это, — но думаю, принц Рейгар может быть не против что-то исполнить.
— Мы с нетерпением ждём его! — радостное предвкушение возникло в глазах Мейса Тирелла, сына Лютора, достаточно молодого и мощного на вид мужчины, примерно двадцати лет.
Это о нём Серсея говорила как о «симпатичном»? В мужской красоте я не силён, но наверняка это так. Посмотрим, как ты проявишь себя на турнире.
А Рейгара ты ждёшь зря. Неужто надеешься затесаться в его свиту? Ну-у… шанс конечно есть. Честно сказать, я не видел принца уже очень давно, так что не знаю, что из него выросло. Воспоминание о каноне говорит, что это будет эдакий «никем не понятый» паренёк, но сведения о его успешном разгроме горцев Долины, чего ранее не мог сделать ни один грандлорд, подсказывало, что всё должно быть не так просто.
Ещё через несколько дней прибыли и остальные лорды, как раз из Долины Аррен. Между прочим, заметил я среди них и одну интересную двойку: Роберта Баратеона и Эддарда Старка.
Баратеон ещё не получил титул грандлорда от отца, который прибыл отдельно от него, с компанией штормовых лордов, но вид у него всё равно был как у самого главного на этом пиру. Роберт был высоким и мускулистым здоровяком, ещё не успевшим заматереть, но буквально пылающим юношеским задором. Даже не смотря на то, что он был младше Мейса, по росту и ширине могучих плеч ни капли не уступал. Его громовой голос было слышно, казалось, даже из соседних залов. Сосед здоровяка — Эддард, был более спокойным и тихим. Он отличался меньшим ростом и казался младше.
Общались они друг с другом, как заядлые друзья, кем, по сути, наверняка и являлись. Но вот если Старк несколько терялся на таких сборищах, то вот Баратеон словно окунулся в родную стихию. Мне стало казаться, что я вижу его и тут, и там. Он умудрялся хорошо общаться как с юными наследниками, так и с умудрёнными сединами старцами.
