Залитое огнём поле и летающий сверху дракон. Он сжигает всё, на что падает его взор. Я приказываю армии отступать, а потом использую откат во времени, но меня переносит сюда же, на поле и дракона, раз за разом, раз за разом… Я поглощаю энергию веры, но она шипит, превращаясь в Ишпакая, который лишь грозит пальцем, смеётся и произносит: «Я же говорил!».
Проснулся со страшной головной болью и пересохшим горлом. Взгляд метался по комнате, а руки дрожали. Что это было?!
Рейгар Таргариен, взгляд со стороны
— Ваше Высочество, вы просили сообщить, — в шатёр принца, с некоторой робостью, заходит стражник, — это самое, посетитель подошёл, сказал, по какому-то заказу. Я бы сразу его..! Это самое… Но вы просили и…
— Заводи, — кивнул Рейгар, чьи лиловые глаза успели покраснеть от долгого недосыпа. Организовать новую армию, наладить контакты с союзниками, решить вопрос с Дорном… всё требовало слишком много сил и времени.
Через минуту в шатёр повторно зашёл стражник и незнакомый высокий мужчина. Был он немного смуглым, но недостаточно для дорнийца. Короткие, тёмные волосы, небольшая щетина, выдающийся нос. У левого глаза был хорошо заметный шрам.
— Оставь нас, — махнул принц рукой стражнику и тот моментально выскочил из шатра. — Присаживайся, — это уже было сказано незнакомцу.
— Благодарю, — говорил он по-вестеросски чисто и без акцента.
Таргариен пристально рассматривал своего посетителя. Они оба молчали. Но если взгляд Рейгара был заинтересованным, словно он стремился что-то увидеть в своём посетителе, то вот у незнакомца была заметна лёгкая насмешка.
— Подошёл через стражника, — скучающим тоном произнёс принц, наконец прекратив изучать внезапного собеседника. — Совсем неинтересно. Я ожидал от вас чего-то более… — Таргариен изобразил руками нечто непонятное, — стоящее.
— Похитить вас ночью и вести переговоры посреди тёмного леса? Чтобы при этом вы, принц, были привязаны к дереву? — насмешка во взгляде сменилась на издевку. — Вы заплатили и я пришёл.
— Ваш орден запросил столько, что хватило бы нанять хороший наёмничий отряд, — прошипел Рейгар, наклоняясь ближе, — «Младшие Сыновья» проработали бы за эти деньги целый год!
— Но вы наняли меня, а не наёмников, — мужчина пожал плечами. — Кто цель?
Таргариен облизнул губы.
— Я хочу, чтобы ты сделал следующее…
Королевская Гавань, взгляд со стороны
«Если кто-либо сомневается в том, что судьбу наций определяет страсть и безрассудство, пусть взглянет на встречу великих. Короли или Верховные Лорды, архонты или магистры, они не привыкли общаться с равными, а когда наконец встречаются с таковыми, зачастую начинают испытывать неоправданное облегчение или отвращение. В Новом Гисе есть поговорка: «Когда принцы встречаются, они находят братьев или себя самих», — иными словами, либо мир, либо войну».
Именно это предстояло королю. Встреча… но будет ли она с равным? Нет! Хотя… кто знает..?
Последние несколько дней у Эйриса было просветление, которое за последние годы проходило всё реже и реже. Может, виной тому было предчувствие скорого конца? Развязки, которая ощущалась им всем своим нутром.
Дни его были растянутыми, время шло медленно, а солнце, казалось, застыло на небосклоне. Всё зависло в ожидании его королевской воли и слова.
Однажды Таргариен даже осознал, что поступил неразумно, когда убил стольких лордов за раз.
— Предатели или нет, но таким как они всегда дают второй шанс… — шептал он, прячась в собственных покоях. Длинные теги от мебели и окружающих его Гвардейцев казались предвестниками беды. Страх терзал нутро мужчины и заставлял двигаться, суетливо бегать, кричать и срывать свою злость на всех вокруг.
«Теперь, кто бы не победил, мятежники или лоялисты, Роберт или Рейгар… уже не важно. Он повернёт войска на Королевскую Гавань. На меня».
Эта мысль была столь чёткой и неумолимой, что пробила щит его безумия и ввинтилась в мозг. Однажды король просто застыл, перестав беспрерывно смотреть в огонь и перевёл взгляд на стену. Это было началом его осознания. Мозг безумца начал работать и генерировать одну спасительную идею за другой.
Мысли возникали самые разные, он полного сожжения Королевской Гавани, до многоходовых интриг, с участием самых разных лордов и аристократов.
«Любое восстание обречено на провал, если людям не перед кем будет склониться».
Страха уже не было, но Эйрис знал, что подобное чувство пройдёт. Миг гармонии исчезнет, как исчезал раньше. Потому так сильно ценил эти мгновения.
Недаром, три недели назад, во время краткого момента осознания ситуации, он просил о встрече с ним: Арвиндом Моустасом, «Небесным Клинком». Личной, тайной встрече. Ах, если бы только всё получилось!
— Всё упирается в истину. Если цель правильная… — тихие бормотания Таргариена становились всё более осмысленными, — то она оправдывает всё. Любое мучение, любое убийство… Любое предательство.
