Хроники былого и грядущего полностью

Владыка буквально ощутил, как окаменел стоявший рядом Ральф. Не прошло и трёх часов с тех пор, как военный советник сообщил о том, что недавно ставший королём тридцати пятилетний мужчина хотел лично возглавить армию. Как сообщали источники в Вестеросе, Джейхейрис был крайне болезненным монархом. Из-за опасений за его состояние, десница смог отговорить его от этого шага.

- С королём? - переспросил десница.

Ульфард улыбнулся.

- Ну да. С вашим королём. Джейхейрисом Таргариеном.

Бородатое лицо помрачнело.

- Спасибо за заботу, с ним всё замечательно.

- Но мне сообщали, что он лично собирался возглавить армию всего континента... - протянул Ульфард.

- Вас ввели в заблуждение.

Гуинан хмыкнул про себя. Он понял, что этот человек глуп. Владыка часто задавался вопросом, не в этом ли состоит истинное предназначение придворного этикета, вынуждающего людей действовать в определённых правилах: быстро отделять зёрна от плевел? Теперь он точно знал, что десница Ормунд Баратеон относится к плевелам.

- Да нет, - сказал Ульфард. - не думаю.

Несколько спутников Верховного Лорда на это нахмурились, один высокий и широкоплечий мужчина в белых доспехах, стоящий по правую руку от него даже открыл было рот - но все промолчали. Очевидно, для них разумнее было не указывать на то, что их главнокомандующий действительно может чего-то не знать.

- Мы с королём Джейхейрисом… - начал было Ормунд и запнулся - видимо, на середине фразы сообразил, что сболтнул лишнее. И растерянно разинул рот, который едва было видно из-за кустистой бороды.

«О, да это же настоящий уникум! Всем дуракам дурак!» - Ульфард небрежно махнул рукой и увидел, как её тень порхнула по людям Баратеона. На пальцы упали тёплые лучи солнца.

- Ну, довольно пустых разговоров, - мягким тоном произнёс он.

- Вот именно, - буркнул Ормунд.

Ульфард был уверен, что позднее Ральф найдет какой-нибудь хитрый, присущий лишь подчинённым и слугам, способ пристыдить его за то, что он помянул Джейхейриса. А тот факт, что десница оскорбил его первым, разумеется, не считается. С точки зрения Ральфа, им полагалось соблазнять, а не защищаться. Но владыка-то он! Потому и понимает, насколько важна победа в этой войне для Семи Королевств. Ведь речь идёт о троне! Ради этого они будут готовы на многое, даже терпеть небольшие колкости при общении.

- Припасы… - шепнул Ральф.

- Разумеется, вам и вашим войскам предоставят все необходимые припасы, - продолжал Ульфард. - Денег за это мы с вас не возьмём. Тем более, я отлично понимаю, что сейчас у вас идёт зима, так что с урожаем вопрос стоит остро, а один солнечный Дорн не справится с обеспечением пропитания такой массы людей.

Дождавшись кивка Баратеона, Ульфард продолжил.

- А дабы обеспечить вам условия проживания, достойные вашего ранга, я предоставлю в ваше распоряжение близлежащую виллу.

Он обернулся к военному советнику.

- Ральф, не будешь ли ты так любезен показать деснице наш договор?

Старик щёлкнул пальцами и из-за занавеси, по правую сторону от возвышения, выбрались двое мужчин, которые несли бронзовую подставку. Следом за ними шёл третий, на ладонях которого покоился, точно священная реликвия, длинный пергаментный свиток. Баратеон ошеломлённо отступил от трона, когда первые двое слуг поставили подставку перед ним. Третий несколько замешкался со свитком - небрежность, которая не останется безнаказанной, - потом наконец аккуратно развернул его на наклонной бронзовой подставке.

Все трое скромно отступили назад, чтобы не мешать Верховному Лорду.

Мужчина недоумевающе прищурился на Ульфарда, потом наклонился, изучая пергамент. Миновало несколько мгновений. Наконец Гуинан спросил:

- Вы читаете по-валирийски?

Ормунд злобно взглянул на него исподлобья.

«Надо быть осторожнее», - понял Ульфард, - «Мало кто может быть более непредсказуемым, чем люди глупые и в то же время обидчивые».

- По-валирийски я читаю. Но я ничего не понимаю.

- Так не годится, - сказал владыка свободного города, подавшись вперед на своем троне. - Ведь вы, лорд Баратеон, первый истинно знатный человек, которому предстоит благословить грядущую войну. Как вы её называете «Войну Девятигрошовых Королей». Для нас с вами важно понимать друг друга с полуслова, не так ли?

- Ну да, - ответил десница. Его тон и выражение лица были напряженными, как у человека, который пытается сохранять собственное достоинство, невзирая на то, что сбит с толку.

Гуинан улыбнулся.