Хроники былого и грядущего полностью

«Глупая, бессмысленная жестокость войны! - затопили гневные мысли её сознание. - Вот что отличает нас от поклонщиков. Они не берут с собой детей. Женщин ещё да, но детей уже нет. А наши... «обучают» чуть ли не с рождения. Дети бегают по лагерю и по полю боя... А вместо палок играют с костями».

Когда Вель видела их, то невольно задумывалась: плечевой костью выходца Вольного Народа они размахивают или очередного южанина?

- И что дальше? - новый вопрос поступил от Моустаса.

- Ничего... В смысле — на неё просто никто не обратил внимания, все отправились дальше, как будто это была груда тряпья... обрывок кожи в пыли.

Рыцарь, дрожа, опустил голову и уставился на свои загрубевшие руки.

- Вина и гнев терзают тебя днём, - медленно сказал Арвинд, - ты чувствуешь, что совершил ужасное преступление. По ночам же тебя мучают кошмары... Девочка говорит с тобой.

Рыцарь в отчаянии кивнул.

Вель поняла, что этот человек не годится для войны. Когда мертвецы начинают преследовать тебя, это значит — с тобой что-то очень сильно не так.

- Но почему? - воскликнул рыцарь. - То есть, мы же видели множество мертвецов!

- Видеть и быть свидетелем — не одно и то же.

- Я не понимаю... - завертел он головой.

- Свидетельствовать — означает видеть то, что служит свидетельством, судить то, что следует судить. Ты видишь и ты судишь. Свершилось прегрешение, был убит невинный человек. Ты видел это.

- Да! - опечалено отозвался рыцарь. - Девочка... Маленькая девочка...

- И теперь ты страдаешь, - задумчиво нахмурился «Небесный Клинок».

- Но почему?! Почему я должен страдать? Она мне никто! Она была дикаркой! - взмахнул мужчина руками.

- Повсюду... Повсюду нас окружает то, что благословенно и то, что проклято. Священное и нечестивое. Но наши сердца подобны рукам: от соприкосновения с миром они делаются мозолистыми. Но сердца, какими бы огрубевшими они ни были, болят, если перетрудить их или если натереть в непривычном месте. Некоторое время мы ощущаем неудобство, но не обращаем на него внимания — у нас ведь так много дел...

Моустас посмотрел на свою правую руку, потом вдруг сжал её в кулак и вскинул над головой.

- А потом один удар, молотом или мечом, и мозоль лопается, отчего наше сердце разрывается. И мы страдаем, ибо чувствуем боль, причиняемую тем, что благословенно, тому, что проклято. Мы больше не видим — мы свидетельствуем!

Его сияющие глаза остановились на безымянном рыцаре. В них чувствовалась мудрость, несоответствующая его возрасту. Вель не могла отвести взгляда, жадно рассматривая его фигуру, образ, который будто бы сошёл с неведомых картин.

- Вот что произошло с тобой, - закончил Арвинд.

- Да... Да! Но что же мне делать? - дёрнулся рыцарь.

- Радоваться, - невозмутимо произнёс его собеседник.

- Радоваться? - поражённо переспросил мужчина и даже отступил на шаг назад. - Но я страдаю!

- Да, радоваться! Загрубевшая рука не может ощутить, как нежна щека любимой. Когда мы свидетельствуем, мы принимаем ответственность за то, что видим. И это — именно это! — означает принадлежать.

«Небесный Клинок» внезапно обернулся, соскочил с невысокого помоста и сделал два шага в сторону толпы.

- Не ошибитесь! - продолжил он и воздух зазвенел от звуков его голоса. - Этот мир владеет вами. Вы принадлежите, хотите вы того или нет. Почему мы страдаем? Почему несчастные кончают с собой? Да потому, что мир, каким бы проклятым он ни был, владеет нами. Потому, что мы принадлежим.

- И что, мы должны радоваться страданиям? - с вызовом выкрикнул кто-то из толпы.

Арвинд Моустас улыбнулся, глядя в темноту.

- Но тогда это уже не страдания, верно?

Собравшиеся рассмеялись.

- Нет, я не это имел в виду, - всё же начал пояснять он. - Нужно радоваться значению страданий. Тому, что вы принадлежите, а не тому, что вы мучаетесь. Помните, чему я учил вас: блаженство приходит в радости и печали. В радости и печали...

- Я в-вижу мудрость твоих слов, «Небесный Клинок», - запинаясь, пробормотал безымянный рыцарь. - Действительно вижу! Но...

И шестым чувством Вель поняла суть его вопроса: «Но как этого добиться?»

- Я не прошу тебя видеть, - сказал Бог, теперь девушка не сомневалась в этом. - Я прошу тебя свидетельствовать.

Непроницаемое лицо. Безутешные глаза. Рыцарь моргнул и по его щекам скатились две слезы. Потом он улыбнулся — и не было на свете ничего прекраснее этой улыбки.

- Сделать себя... - Голос его дрогнул и сорвался. - С-сдел-лать...

- Быть единым целым с миром, в котором живешь, - величественно дополнил Арвинд. - Сделать свою жизнь заветом. И тогда... Мир... Ты приобретёшь мир.

***

После привычной проповеди, которую я стараюсь регулярно проводить со своими людьми, каждый раз получая очередные искры веры, ко мне подошёл инквизитор Маладон Лангуорд, чуть ли не на поводке ведущий...

Маг?!

Глаза блеснули, отчего я интуитивно сделал шаг вперёд, желая почуять её, ощутить каплю магии, которую я уже наловчился определять даже на небольшом расстоянии, я...

Ощутил лишь запах давно немытого тела.

Мысленно сморщился, но не показал лицом ничего.