Душелов что-то произнес. Я не разобрал слов, вдобавок он обращался не ко мне, а к ковру. Раскачивание и вращение постепенно сошли на нет, скорость уменьшилась. Вскоре Душелов опустил ковер ниже верхушек деревьев и направил в своеобразный коридор над рекой. Мы мчались в нескольких футах над водой, и Душелов смеялся, глядя на испуганно разлетающихся птиц.
Он высадил нас в узкой лощине неподалеку от реки.
– Слезайте и разомнитесь, – сказал Душелов.
Когда мы пришли в себя, он нас проинструктировал:
– Хромой в четырех милях к северу. Он уже добрался до места встречи с Шепот. Дальше я не пойду, иначе он меня почует. Отдайте значки – их он тоже может засечь.
Ворон кивнул, отдал значок, затем надел тетиву на лук, наложил стрелу, попробовал тетиву на упругость. Я повторил его действия, и это меня немного успокоило. Как же здорово вновь оказаться на твердой земле! Я готов был ее целовать.
– Ствол большого дуба, – предложил Ворон, показывая на другой берег реки.
Он выстрелил, его стрела вонзилась в двух дюймах от середины ствола. Я глубоко вдохнул, расслабляясь, и выпустил стрелу, которая попала на дюйм ближе к середине, чем у Ворона.
– Хороший выстрел – ты мог бы выиграть пари, – заметил Ворон и повернулся к Душелову. – Мы готовы.
– Нам нужны более точные указания, – добавил я.
– Идите берегом реки. Здесь много звериных тропок, так что доберетесь без труда. Торопиться нет нужды, Шепот будет на месте через несколько часов.
– Река течет на запад, – заметил я.
– Она делает петлю и возвращается. Идите вдоль нее три мили, затем сверните на запад и двигайтесь напрямик через лес. – Душелов присел, очистил от листьев и веток землю и палочкой нарисовал кроки. – Если наткнетесь на этот поворот, значит вы зашли слишком далеко.
Затем Душелов замер и долгую минуту вслушивался в то, что мог слышать лишь он.
– Госпожа передает, – сообщил он наконец. – Вы поймете, что приблизились, когда увидите рощу огромных хвойных деревьев. Там было святилище народа, вымершего еще до эпохи Владычества. Хромой – в центре той рощи.
– Достаточно ясно, – сказал Ворон.
– Вы будете ждать здесь? – спросил я.
– Не бойся, Костоправ.
Я еще раз глубоко вздохнул:
– Пошли, Ворон.
– Подожди, Костоправ, – остановил меня Душелов и вытащил из своего свертка стрелу. – Воспользуйся ею.
Я нерешительно взглянул на стрелу, но все же положил ее в колчан.
Ворон настоял на том, что пойдет первым. Я не спорил, потому что до службы в Отряде был городским парнишкой. Так и не научился чувствовать себя уютно в лесу, особенно в таком большом, как Облачный. Слишком здесь тихо, слишком одинок среди этих дебрей человек. И так легко заблудиться.
Первые две мили я больше беспокоился о поиске обратного пути, чем о предстоящем нам деле, и потратил немало времени, запоминая ориентиры.
Ворон целый час безмолвствовал. Я и сам напряженно думал, поэтому меня его молчание устраивало.
Он поднял руку. Я остановился.
– Кажется, нам пора сворачивать, – сказал он.
– Угу.
– Давай отдохнем. – Он устроился на огромном древесном корне, прислонившись спиной к стволу. – Уж больно ты сегодня молчалив, Костоправ.
– Да вот, все думаю.
– Ага, – улыбнулся он. – Например, о том, какую награду мы с тобой получили.
– И об этом тоже. – Я вытащил стрелу Душелова. – Видишь?
– Тупой наконечник? – Он провел пальцем. – И мягкий. Что за ерунда?
– Вот именно. Выходит, я не должен ее убивать.
У нас даже не возникал вопрос, кто в кого будет стрелять. Хромой изначально достался Ворону.
– Возможно. Но я не собираюсь подохнуть, пытаясь взять ее живой.
– Я тоже. Вот что меня волнует, кроме многого другого: в чем истинная причина того, что Госпожа выбрала тебя и меня, почему она хочет взять в плен Шепот?.. А, пропади оно все пропадом. От таких мыслей язва заводится.
– Отдохнул?
– Вполне.
Мы пошли в сторону от реки. Продвигаться стало труднее, но вскоре мы перевалили через невысокий гребень и достигли опушки хвойной рощи. Там почти не было подлеска и сквозь кроны деревьев проникало очень мало солнечного света. Ворон остановился отлить.
– Позднее возможности не будет, – пояснил он.
Он верно говорил. Подобные проблемы возникают очень некстати, когда сидишь в засаде на расстоянии броска камнем от враждебного тебе Взятого.
Меня затрясла нервная дрожь. Ворон положил мне руку на плечо.
– Все будет хорошо, – пообещал он, явно не веря собственным словам.
Его рука тоже слегка дрожала.
Я коснулся под курткой амулета Гоблина. Это помогло.
Ворон вопросительно приподнял бровь, я кивнул. Мы пошли дальше. Я жевал ломтик сушеного мяса, сжигая нервную энергию. Мы снова молчали.
За деревьями показались развалины. Ворон пригляделся к высеченным на камнях символам и пожал плечами. Надписи ему ни о чем не говорили.
Вскоре мы приблизились к огромным деревьям, прадедам тех, среди которых только что шли. Со стволами в два обхвата, они тянулись вверх на сотни футов. Здесь и там копья солнечного света пронзали высоченные кроны. Крепко пахло смолой. Тишина стояла ошеломляющая. Мы продвигались осторожно, шаг за шагом, чтобы не выдать себя малейшим шумом.
