— Давно хотела сказать тебе, — начала она вдруг, подняв голову. — Вижу: ты принял нашу дочь, любишь её, назвал княжной. Но... тебе не такая, как я, нужна. Я простая девушка, из бедной армянской семьи. Я чужая в твоих хоромах.
— Не говори так. Я окружил тебя слугами, заботой, вниманием. Откуда такие беспокойные мысли? — Володарь нахмурился.
— Я благодарна тебе за всё, князь... Знаю: не обидишь... Но... Посели нас с дочерью отдельно, пусть около себя, но не тут... И женись... Твоя мать найдёт тебе настоящую невесту... Достойную твоего ума и твоих дел. В землях мадьяр и ляхов, я слыхала, много знатных девушек.
«И эта туда же. Будто сговорились они с матерью», — поду мат Володарь.
Ничего не ответил он красавице-армянке. Гладил её маленькие нежные ладони, кусал уста, думал. Понимал: его наложница права. Нужна была ему настоящая княгиня.
Всё вроде бы возвращалось на круги своя. Во Владимир вернулся из Киева Ярополк, злой, осунувшийся. Во дворе с размаху полоснул плетью нерасторопного челядина, грубо толкнул возле крыльца холопку с корытом в руках, громыхая боднями, ворвался в верхние горницы.
В тереме царило оживление, слуги скребли полы и стены щёлоком, мыли окна.
Княгиня Гертруда, прибывшая во Владимир на день ранее сына, громким голосом отдавала распоряжения.
— Окно вборзе отворите! Чтоб и духу Мономахова тут не осталось! — покрикивала она. — Да поспешай же ты, полоротая! Очередная холопка получила хлёсткую оплеуху.
Заметив сына, Гертруда упёрла руки в бока и презрительно скривилась.
— А, явился! Воин! Что, вымолил, стало быть, у стрыя прощенье!
— Отстань, мать! — огрызнулся хмурый Ярополк.
— Один, гляжу, у тя ответ! — вспылила вдовая княгиня. — Молви мне лучше: как далее жить, как княжить собираешься, со братьями своими крамольными управляться? На себя погляди! Опустился в пучину пьянства, обжорства, гордыней и хвастовством преисполнился! Злословие, алчность, тщеславие владеют тобой! И того мало: посмешищем стал для всех! И се — мой сын!
«А ты лицемерка, мать! — с раздражением подумал Ярополк. Верно, словеса енти уже в псалтирь свою знаменитую занесла, вшила!»
— Устал я от брани твоей! — выпалил гневно князь.
Он резко повернулся на каблуках и едва не бегом вылетел из горницы.
Думал найти утешение в бабинце, прошёл в покои жены, но облачённая в лёгкое шёлковое платье цвета морской волны Ирина встретила его холодно, едва скрывая презрение.
— Ну вот, душа моя, схлынула гроза. Дальше жить будем, — начал было Ярополк.
Он попытался заключить супругу в объятия, но остановился, как вкопанный, с досадой заметив, как Ирина сморщилась и брезгливо передёрнула хрупкими плечами.
— Что с тобой?! Ответь! — вопросил князь, бессильно опустив руки. — Кто-то тебя посмел обидеть?! Моя мать?! Скажи токмо! Тотчас её в монастырь отправлю! Надоела со своими придирками!
— Нет, Пётр! — Когда бывала недовольна, Ирина всегда называла мужа крестильным именем. — Твоя мать тут ни при чём!
— Что тогда?
— Прошу тебя, сядь. Не ходи кругами, не мельтеши у меня перед глазами, — попросила Ирина. — Должна с тобой поговорить. Сейчас, сразу... Чтобы ты знал...
Когда Ярополк нехотя опустился на лавку, Ирина продолжила прерывисто, но строгим, исполненным решимости голосом:
— Я больше... я не люблю тебя, князь Ярополк! Что было между нами, прошло... Помню цветы, которые ты мне дарил тогда, в Тюрингии, твои слова... Я любила... Сильно любила... И мне не нужен был никакой стол, великий или малый... Нужен был ты... Твоя любовь... И вот недавно я убедилась, что власть и ратные победы для тебя... они важнее нашей любви... Мне стало горько, больно, обидно... Ты ушёл, а враги заняли Луцк, взяли в полон меня и твою мать... И ты даже не позаботился о наших детях... Пришлось мне самой укрывать их у Володаря в Свинограде.
— Мономах и его люди что, позволили себе глумиться над вами?! — злобно рявкнул Ярополк. — Ответь мне! Тотчас пошлю ратников, снесут голову, кому следует! Хотя б и Мономаху самому! И пикнуть не успеет!
— Нет, нет... Ничего такого не было... — с грустной усмешкой поспешила заверить мужа Ирина. — Князь Владимир оказал нам обеим все подобающие почести. Был вежлив и добр... Хотел даже отпустить меня, не везти в Киев... Я сама отказалась... Не в том дело... Просто я не хочу... И не буду... жить с тобой... Прошу: отпусти нас с сынами из Владимира. Говорила в Киеве с твоим стрыем Всеволодом. Он согласен, чтобы мой... наш старший сын Ярослав сел на княжение в Луцке... В Киеве сестра Мономаха, Анна, основала в прошлом году женскую обитель... Монастырь Святого Андрея... Я готова принять там постриг... А жить стану вместе с Ярославом в Луцке. Буду присматривать за нашим сыном. И Вячеслав пусть тоже живёт с нами. Анастасию выдадим замуж... А ты... Ты сможешь вступить в новый брак... На белом свете много добрых и красивых невест.
