Дарион долго блуждал по сумрачным комнатам, пока не очутился в зале, освещенном ярким лунным светом. Каким-то непостижимым образом ему сразу стало ясно, что он здесь не один. Самым странным было то, что он никого не увидел, просто почувствовал, что в зале кто-то есть. На секунду его охватил страх от излишней открытости пространства, но, как бывалый охотник, он быстро взял себя в руки и стал внимательно оглядывать помещение. Осмотр не дал никаких результатов. Дарион по-прежнему никого не видел.
Но затем он пригляделся пристальнее и увидел в полосе лунного света непонятный, выделявшийся из окружающей чернильной темноты своей белизной предмет. Через мгновенье он понял, что это была рука. Не медля, Дарион кинулся вперед и вскоре обнаружил обескровленный труп маленькой девочки. Мертвенно бледная кожа, беззащитное, хрупкое, неестественно изломанное тельце. Вместо глаз зияли черные провалы, на шее виднелись почерневшие следы от укусов.
Дарион задрожал, сжимая в руках тонкое запястье ребенка. Ему не впервой приходилось видеть подобное, но бессильная ярость и ненависть всякий раз вспыхивали в нем с прежней, неугасающей силой. Вот потому-то он и охотился на вампиров. Чтобы защищать тех, кто совершенно бессилен перед ними. Чтобы давать простым людям возможность прожить хоть немного.
Вампиры. Мерзкие бездушные твари, недостойные называться даже животными. Они не знают жалости. Они убивают просто потому, что хотят есть. Просто потому, что их мучает сатанинская жажда. А ведь у них есть альтернатива. Они могут жить, не убивая. Могут… но не хотят. Не желают бороться с инстинктами…
Несчастная девочка! Она могла бы жить и жить. Безгрешное, чистое существо, она умерла просто потому, что ожившему мертвецу захотелось есть. Непростительно! Дарион стиснул холодную руку, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями. Он ненавидел вампиров. Ненавидел до смерти. И хотел убить их. Всех.
В этот момент позади него раздались тихие шаги. Дарион мрачно усмехнулся, сжал кулаки и резко обернулся. Освещенное лунным светом лицо, попавшееся ему на глаза, заставило его забыть и о ненависти, и о боли. Да, пожалуй, это было самое красивое лицо, которое ему приходилось когда-либо видеть.
Прекрасное, как лик ангела, бледное, как луна – оно внушало нечеловеческий страх и непреодолимое восхищение. Волосы демона были непостижимой глубины чёрного цвета, а глаза словно вобрали в себя самые яркие из кровавых оттенков. Глаза, излучающие власть и насмешку, любопытство и… похоть.
Дарион почувствовал, что не может сдвинуться с места. От этого взгляда его тело сковало цепями небывалого ужаса. Этот вампир был совершенен. Он был высок и худощав, изящный черный плащ лишь подчеркивал совершенство его фигуры. Дарион впервые видел вампира, не похожего на людей до такой степени. Он старался не смотреть ему в глаза, так как от взора алых глаз терял последние остатки рассудка. Рассудка, который покинул его в ту минуту, когда он оставил друзей и кинулся сюда.
– Я ждал вас, Россайн, – голос демона имел невероятную, соблазнительную бархатистую мягкость, – давно хотел узнать, кто так отчаянно мешает моим подопечным жить.
Услышав это, Дарион встрепенулся. Оцепенение спало с него, стоило ему только услышать эти слова. Мешает жить? Мешает жить?! Сосредоточившись, он незаметно сунул руку под плащ, ловко выхватил свиток, и уже хотел было швырнуть его в демона, как его руку перехватили изящные белые пальцы.
Лицо вампира было совсем рядом, глаза светились мистическим огнем, кожа мерцала в свете луны. Дарион затаил дыхание, глядя, как тонкие губы приоткрылись, обнажая острые влажные клыки.
– Какой шустрый, – прошептал демон, склонившись к его уху. Дарион задрожал, ощутив его запах: тонкий, еле уловимый, медово-прохладный, невыносимо сладкий, – зачем же так жестоко? Я ведь тебе ничего не сделал, – он наклонился еще ниже и осторожно прикусил его за ухо.
Дарион дернулся, пытаясь вырваться, но сильная рука одним рывком подняла его и без всяких усилий впечатала в стену. Юноша не успел даже почувствовать боль, как прохладные губы впились в его рот, мягкий язык ворвался внутрь. От потрясения и ужаса Дарион не сразу осознал происходящее. Но стоило ему понять, как он принялся бороться с одержимостью безумца. Вот только его усилия были совершенно напрасны, все его попытки освободиться были равносильны битве с вихрем.
Но даже не это было самым страшным. Он пытался отстраниться от реальности, но возбуждение охватывало его против воли, заставляя кусать губы, ощущая предательскую томную негу во всём теле. Этот вампир сводил его с ума. Его запах, дыхание, прикосновения – заставляли его сгорать от желания. Дарион ненавидел себя за это, но ему страшно хотелось ответить на поцелуй, обхватить крепкие плечи руками и перестать держаться за разум. Одна только ненависть не давала ему этого сделать, лишь она не давала ему сорваться.
