Дарион резко дернул на себя дверь и понесся вниз по ступенькам. Прочь отсюда. Прочь из этого дома. Прочь от матери, крови которой он так желал. Прочь! Монстру не место среди людей!
Он вынужденно остановился, увидев в прихожей своего лучшего друга. Норберт внимательно смотрел на него, однако в его глазах не было ни презрения, ни отвращения. Видимо, он понял, что опасаться пока нечего. Пока.
Зеленые глаза казались непроницаемыми, однако новорожденный вампир ясно видел боль, спрятавшуюся за стеклянной поверхностью. Это была сильная боль, отчаянная, еле сдерживаемая.
Они были необыкновенно близки. Норберт был единственным человеком, который понимал его всегда, что бы он ни делал. Их связь была настолько сильна, что они чувствовали боль друг друга, находясь в разных точках страны. Дарион был привязан к нему, как к старшему брату, и не представлял своей жизни без него. Сейчас он в полной мере осознал, чего лишается. Или, вернее, кого. Не будет больше светских вечеров, не будет больше этих глупых чопорных бесед, над которыми они оба в душе всегда смеялись, не будет больше споров, кто сильнее, богаче и влиятельнее, все это кануло в прошлое.
Дарион не знал, что его ждет в ближайшем будущем, но в одном он не сомневался: он никогда не будет счастлив. Может, иногда будет доволен, но счастье для него закрыто навсегда. Навечно.
Бросив последний взгляд на друга, он направился к выходу.
– Куда ты? – тихо спросил Норберт.
Дарион не стал отвечать, так как знал, что вопрос был задан исключительно в порыве немыслимой боли. Он просто вышел из дома, осторожно прикрыв за собой дверь.
Он не стал брать коня. Напротив, натянул на лицо капюшон и медленно побрел в сторону города. Норберт не стал его догонять. Видимо, понял, что на этой главе их пути разойдутся. Дариону было все равно. У Годфри не хватит духу убить его, так какой же от него прок?
Уже выйдя за ворота своего поместья, он снова обернулся. Окинул прощальным взглядом дом, в котором родился и в котором прожил двадцать два года. Он больше не вернется сюда никогда. Это место теперь лишь его прошлое.
Солнце скрылось за облаками, и закапал дождь. Мелкий, острый, неприятный. Дарион равнодушно думал о том, как граф объяснит в свете его исчезновение? Наверное, скажет, что он был убит вампирами. Интересно, как это известие воспримут его друзья? Скорее всего, многие из них захотят отомстить. Хотелось бы надеяться, что Норберт с герцогом Эвклидом их переубедят.
По правде говоря, Дариона все это ничуть не волновало. Он знал, что Норберт найдет выход из положения, мать его поддержит, Флориан со своей стороны окажет необходимую помощь, и, в конце концов, неприятность утрясется. Он просто пытался отвлечься от той реальности, что окружала его. Ему не хотелось думать о том, что его ждет, не хотелось представлять, чем все это закончится.
Иногда ему казалось, что он спит и видит сон, он думал, что кошмар вот-вот закончится, но всякий раз, когда он совершал попытку пробудиться, его ждало одно и то же: унылые серые пустоши, хлюпающая под ногами грязь и странная легкость во всем теле. Дарион не спал. Убеждаться в этом было невероятно мучительно. Однако жизнь продолжалась, и ему ничего не оставалось, кроме как подчиниться ее безумной жестокости. Другого выхода попросту не было.
Стоило ему очутиться на главной площади, как его чемодан мгновенно утащили. Он мог бы догнать вора, но вместо того, чтобы ринуться в погоню, всего лишь проводил обидчика отстраненным взглядом.
«Ну и черт с ним, – подумал он, направляясь в сторону рынка, – все равно все самое ценное при мне».
На базаре, как всегда, царил хаос. Служанки кричали друг на друга, сражаясь за лучший товар, мужчины возбужденно обсуждали выставленных на продажу кобыл, торговки оживленно сплетничали, собираясь в кружки. Стройного юношу в черном плаще никто не замечал. Он был тенью в этом мире, тенью, которая никого не интересовала.
Дарион надеялся отвлечься здесь от боли, перестать думать о будущем, таком неведомом и туманном, и хоть немного собраться с мыслями. Однако он напрасно рассчитывал на облегчение. Легче ему не становилось. Напротив, чем дольше он оставался среди людей, чем дольше вдыхал запах их крови, такой странный и притягивающий, тем хуже ему становилось.
Люди не приносили ему спокойствия. Они лишь с назойливым постоянством напоминали ему о том, кем он теперь стал. В конце концов, он отчаялся и покинул людную территорию. Путь его лежал в Пасмурную Долину. Этот район славился своей недопустимой запущенностью, в то время как вампиры там не охотились. Это был удачный выбор, уединение там было обеспечено любому путнику.
К тому времени, когда Дарион добрался до места, стемнело. Подул сильный ветер; судя по тому, как прохожие запахивались в плащи, резко похолодало. Однако он не чувствовал разницы. По его мнению, было также тепло, как и днем, может быть, только воздух стал несколько плотнее.
