Он долго бродил вдоль гниющих домов, тупо глядя себе под ноги, ожидая неизвестно чего. Он чувствовал себя отвратительно. До сих пор не мог поверить, что его жизнь полностью разрушена, и что он… вампир. Даже думать об этом было странно. Он, отчаянный истребитель хладных демонов, теперь один из них? Эта мысль казалась настолько чудовищной, что он предпочел на время отмахнуться от нее.
Ему было ясно, что когда-нибудь, возможно, даже очень скоро, несмотря на все старания друзей, псы ее величества пронюхают о том, что случилось. Королевские шпионы имеют самые разные источники, в конце концов, правда раскроется. Сомневаться в этом было попросту глупо. Настанет день, когда королеве доложат о происшедшем, и она станет решать, что с ним делать. Хотелось бы узнать, как она поступит: решит закрыть дело, не открывая его, или объявит на него охоту? Что победит: его многочисленные заслуги перед государством или его новая сущность?
Дарион усмехнулся, подумав об этом. Надо же, как все сложилось, сколько лет он гонялся за вампирами, руководимый святым долгом, а в скором будущем, возможно, сам станет добычей… Жестоко… Да, слишком жестоко для обычного человека…
Однако он больше не был обычным. Отныне он был вампиром, существом, обладающим неизмеримой силой. Он знал, какими могущественными бывают кровопийцы. Большинство из тех, что он победил, обладали способностями, против которых даже огонь был бессилен. Ему еще предстояло выяснить, какую силу обрел он сам, став вампиром. Как бы он это ни ненавидел… Как бы он ни страдал, он должен стать сильным… чтобы отомстить.
Несмотря ни на что, Дарион был незаурядной личностью. Будучи человеком, он поражал окружающих своей внутренней силой, кипящей и обжигающей, способной перевернуть с ног на голову весь мир. Что бы ни происходило, он всегда оставался сильным. Ничто не могло поколебать его. Ничто. Став вампиром, он стал еще сильнее, еще могущественнее, только благодаря своей внутренней силе он все еще держался, не давал новой сущности поглотить себя, разрушить все вокруг. Наверное, именно эта сила не давала ему пасть духом. Если бы он был хоть чуточку слабее, ему бы не удалось выдержать этот бой.
Сейчас, застыв посреди мокрой улицы, он отрешенным взглядом смотрел на луну, вспоминая ту ночь. Он больше не чувствовал злости, только усталость и решимость занимали его душу. Теперь он не сомневался, что неспроста тогда оставил друзей и кинулся вглубь заброшенного замка. Несомненно, это была мистическая сила вампира, обратившего его. Дарион всегда был бесстрашным, но он никогда не проявлял безрассудства, тогда им руководила чужая воля. Воля его хозяина…
Его губы скривились в мрачной усмешке. Подумать только, как все сложилось… невероятная ирония… Невероятная случайность…
Он чувствовал себя совершенно разбитым, но спать ему не хотелось. Он слышал о том, что вампиры спят не больше двадцати часов в месяц, поэтому бродил всю ночь в заброшенных районах, погружаясь в пучину тоски и уныния.
Потом настало утро, пришел новый день. Он все бродил, бродил, изредка встречая людей, невидящим взглядом рассматривая покосившиеся дома с выбитыми стеклами. Снова шел дождь, ему было все равно, он не чувствовал холода, хотя, наверное, даже если бы и чувствовал, не обратил бы на это никакого внимания. Апатия поглотила его, словно кит маленькую рыбешку.
Бессвязные мысли о мести постепенно сменялись мыслями о смерти. Потом ушли даже они. Днями, сутками Дарион бродил по улицам, не думая ни о чем. Раньше он думал, что не думать ни о чем невозможно, теперь же убедился в обратном. Впрочем, эта убежденность не значила для него ровным счетом ничего. Ему было плевать на все. Буквально на все.
Так прошла неделя. А по истечении этого времени что-то изменилось. Понимание пришло тогда, когда его тело вдруг ослабело, страшно разболелись кости, и ему стало трудно ходить. Вот тогда он ожил. Тогда апатия покинула его, сменившись жуткой болью, как физической, так и внутренней. Свершилось то, чего он боялся больше всего, хотя и исключительно на подсознательном уровне. Его мучила жажда. Жажда человеческой крови…
Вот тогда он понял, почему вампиры убивают людей. В полной мере осознал, что такое жажда крови.
Внутри него будто зажглось неугасимое пламя, которое неумолимо превращало его внутренности в пепел. Но даже пепел не оставлял его в покое. Он продолжал вгрызаться огненными иглами в его кости, прожигая, выжигая, уничтожая…
Случайные прохожие стали для него настоящей пыткой. Его тело так и рвалось кинуться на них и вцепиться им в глотки. Глаза его горели алым пламенем, ему крупно повезло, что капюшон оставлял открытым только его подбородок. Если бы не его ярая ненависть к самой сущности вампиров, он бы, несомненно, давно уже сдался. Сдался, чтобы возненавидеть себя окончательно.
