Когда отпустило, Дункан, сбросив грязный дорожный плащ, пал перед маленьким алтарем на колени и попытался молиться, но не смог. Он не мог заставить себя сосредоточиться на привычных словах, которые пытался произнести, поэтому ему пришлось отложить на время это занятие.
Он понимал, что и расхаживание из угла в угол ему не поможет. Остановившись у камина и подняв руку, он почувствовал, что все еще дрожит, хотя после дорожного происшествия прошло уже немало времени.
Что с ним?
Усилием воли взяв себя в руки, он подошел к письменному столу Аларика и налил из хрустального графина рюмку крепкого красного вина, которое Морган приберегал как раз на такой случай. Он осушил рюмку и вновь наполнил, поставил ее рядом с кушеткой, покрытой мехом, что стояла у стены слева. Расстегнув рясу до пояса, он откинул душивший его воротничок и прилег на кушетку с рюмкой вина в руках. Лежа на кушетке и потягивая вино, он заставил себя все же разобраться в случившемся и постепенно успокоился.
К тому времени, когда отворилась украшенная изображением грифона дверь и вошел Аларик, он чувствовал себя уже намного лучше, хотя все еще не в силах был встать и, казалось, даже разговаривать.
— Ну как ты? — спросил Морган, пересекая комнату и присаживаясь на кушетку рядом с кузеном.
— Думаю, что теперь уже выживу,— сонным голосом ответил Дункан,— хотя совсем недавно я вовсе не был в этом так уверен. Я просто потрясен.
— Мне это знакомо,— кивнул Морган.— Может, все же расскажешь мне об этом?
— Он был там. Я скакал по дороге, хотел сделать крюк в трехчетырех милях отсюда, а там меня ждал он, стоял прямо посреди дороги. На нем было серое монашеское одеяние, в руках — посох, а лицо — точь-в-точь как на тех портретах, что мы с тобой видели в старых требниках и книгах по истории.
— Он с тобой говорил?
— О да! — вырвалось у Дункана.— Точно так, как ты сейчас со мной говоришь. Больше того, он знал, кто я такой, и назвал меня титулом по линии моей матери. А когда я поправил его, сказав, что я Маклайн, он возразил, что, мол, не только, что я — Дункан Корвинский «по священному праву моей матери», так и сказал, я запомнил.
— Продолжай,— Морган встал, чтобы налить себе стакан красного вина.
— Потом он сказал, что в ближайшее время меня ждет суровое испытание и я должен буду либо открыть свое могущество и пользоваться им, либо навсегда забыть о нем. Когда же я заметил, что как священнику мне запрещено им пользоваться, он спросил, священник ли я в самом деле. Он знал не только о моем отстранении от службы, но и все, о чем мы с тобой беседовали днем. Помнишь, я сказал, что отстранение это меня не так уж пугает и что чем больше я пользуюсь могуществом Дерини, тем меньше для меня значит мой обет? Аларик, я никому другому ничего подобного не говорил, ты тоже, я думаю. Как он об этом узнал?
— Значит, он знал о нашем разговоре? — задумчиво спросил Морган, снова садясь на кушетку.
— Дословно. И он вовсе не читал мои мысли, я бы это почувствовал. Что делать, Аларик?
— Не знаю,— тихо сказал Морган,— не знаю, понятия не имею. Со мной-то он никогда не был таким разговорчивым.— Герцог прикрыл глаза и на минуту задумался.— Скажи мне, на твой взгляд, это был человек? То есть был ли он реальным, как ты думаешь? Или только обман зрения, призрак?
— Мне он явился во плоти,— ответил Дункан.— Он схватился за поводья, чтобы я на него не наехал.— Дункан помедлил и продолжил: — Хотя следов-то он никаких не оставил. Да, когда он исчез, было достаточно светло, чтобы разглядеть следы вдоль дороги, по которой мы шли. Мои следы были, а его — не было.— Дункан приподнялся на локге — Теперь я и вправду не знаю, Аларик. Может быть, его и вовсе не было. Может, он мне привиделся.
Морган покачал головой и резко встал.
— Нет, что-то ты все-таки видел. Я не осмелюсь даже предположить, что именно, но думаю, все это неспроста.— Он с минуту пристально смотрел в пол, затем поднял глаза на Дункана: — И почему мы до сих пор не спим, а? Можешь оставаться тут, если хочешь. Кажется, тебе довольно-таки удобно.
— Если бы я хотел пошевелиться, то все равно не смог бы,— улыбнулся Дункан,— до завтра.
Он проводил Моргана взглядом и, когда тот исчез за дверью с грифоном, наклонился и поставил рюмку рядом с кушеткой на пол.
Что же он все-таки видел по пути в Коротский замок?
Кто бы это мог быть? И к чему бы это?
Когда колокола Коротского собора пробили шесть, Морган нетерпеливо ерзал в кресле, украдкой сдерживая зевоту и стараясь придать своему лицу не такое скучающее выражение! Он изучал все те же отчеты, что и днем раньше, и лорд Роберт все так же прилежно трудился над свитком, лежащим перед ним на столе.
