Маргарет, улыбаясь, оглядела Бронвин, затем выскользнула в кабинет, отделанный резным деревом, и вернулась с ключом для кошелька, украшенного драгоценностями, который она носила на запястье. Пока она его открывала, Бронвин подняла прекрасное муаровое платье и, держа его перед собой, задумчиво подошла к стоящему в углу зеркалу.
Бронвин де Морган была прекрасна. Высокая и стройная, с густыми, струящимися по спине золотистыми волосами, она унаследовала все лучшие черты своей матери — Дерини, леди Алисы. Большие светло-голубые глаза на продолговатом лице становились темнее, когда она была чем-то опечалена. Розовое платье, которое она держала в руках, оттеняло бледную без единого изъяна кожу и розовый румянец на губах и щеках.
С минуту она внимательно изучала свое отражение, представляя, какой эффект произведет этот наряд, потом утвердительно кивнула и положила платье на кровать рядом с венчальным убором.
— Кажется, это платье подходит для бала, что будет в ту ночь, когда мы приедем в Кулд, как вы думаете, леди Маргарет? — спросила она, разглаживая складки и обернувшись к Маргарет, чтобы взглянуть, чем она занята.— Кевин уже видел его, но это не важно.
Маргарет достала с полки позолоченную, обитую бархатом коробочку и поставила ее перед Бронвин. Коробочка была длиной в несколько дюймов и глубиной в ладонь. Маргарет с ласковой улыбкой указала на нее Бронвин.
— А вот кое-что еще, что Кевин уже видел, моя дорогая,— мягко сказала она, наблюдая за лицом девушки, пока та открывала коробочку,— Это принадлежало роду Маклайнов много лет.
Я верю, что эта вещь приносит счастье женщине, которая ее носит.
Бронвин приподняла крышку и восторженно вскрикнула. Высокая тяжелая корона, сверкающая и переливающаяся бриллиантами, сияла на черном бархате, отбрасывая разноцветные отблески на простое голубое платье Бронвин.
— Восхитительно! — выдохнула она, осторожно положив коробочку на кровать и доставая корону.— Это же свадебный венец Маклэйнов, да?
Маргарет кивнула.
— Почему бы тебе его не примерить? Я хочу посмотреть, как он будет выглядеть вместе с фатой. Марта, пожалуйста, принесите фату.
Когда леди Марта и еще одна фрейлина принесли фату, Бронвин снова подошла к зеркалу и, стоя с короной в руках, вгляделась в свое отражение. Маргарет и Марта прикрыли неоконченной фатой ее золотые волосы и возились с ней, пока она не легла как нужно, а затем Маргарет мягко возложила корону поверх фаты.
Леди Марта принесла ей маленькое зеркало, чтобы Бронвин увидела себя сзади, и, взглянув в него, девушка заметила двух мужчин, стоящих в дверях: одним из них был ее будущий свекор, герцог Яред, второго она почти не знала.
— Ты выглядишь совершенно очаровательно, моя дорогая,— произнес Яред, оглядев ее с улыбкой.— На месте Кевина я давно бы женился на тебе, не считаясь с волей твоей матери.
Бронвин, застенчиво опустив глаза, бросилась к лорду Яреду и в восторге обняла его.
— Лорд Яред, вы самый удивительный мужчина в мире! После Кевина, конечно.
— Ну разумеется,— ответил Яред, целуя ее в лоб и осторожно, чтобы не помять фату, обнимая,— должен тебе сказать, дорогая моя, из тебя получится прекрасная Маклайн. Знаешь ли, эта корона украшала чело самых хорошеньких женщин одиннадцати королевств.
Он встал рядом с Маргарет, нежно поцеловав ей руку. Маргарет покраснела.
Герцог Яред почти все свое время отдавал управлению имением. Как у большинства землевладельцев такого ранга, большая часть его времени просто не принадлежала ему; он должен был посвящать это время официальным обязанностям правителя. Сейчас он пришел прямо с собрания герцогского двора и еще не снял короны, мантии коричневого бархата и клетчатого пледа цветов Маклайнов, перекинутого через плечо. Плед был заколот серебряной брошью е изображением Спящего льва Маклайнов. Тяжелая серебряная цепь, каждое звено которой было величиной с мужскую ладонь, лежала на его могучих плечах. Голубые глаза на вытянутом лице были спокойны и добры. Он отбросил назад выбившуюся прядь седеющих волос и поманил своего спутника, оставшегося стоять в дверях.
— Подойди поближе, Риммель, я хочу познакомить тебя со своей будущей невесткой.
Риммель поклонился и подошел к своему господину.
С первого взгляда в глаза бросались его белые как снег волосы. Стариком он не был — ему было всего двадцать восемь лет, не был он и альбиносом. До десятилетнего возраста у него были обычные каштановые волосы, но однажды летом они неожиданно — в одну ночь — поседели.
Его мать была уверена, что в этом виновата «ведьма Дерини», которой селяне позволили жить на окраине деревни. Деревенский же священник говорил, что мальчик одержим бесами, и пытался изгнать злых духов, однако, несмотря на все усилия, изменить ничего не удалось, волосы Риммеля так и остались белыми. В сочетании с сияющими ярко-голубыми глазами это выделяло его среди других, хотя в остальном он имел заурядную, в общем-то, внешность, к тому же и слегка сутулился.
