Риммель обернулся на звук. Сдерживая удивление, он шагнул ко входу в пещеру и осторожно отодвинул занавеску — по виду и запаху это была невыдубленная козья шкура. Ему в голову пришла безумная мысль, что он, быть может, никогда больше не увидит солнца; Риммель огляделся напоследок, а затем уставился в глубину пещеры, где царила непроглядная тьма.
— Войдите,— еще раз приказал голос, когда Риммель заколебался.
Он стал боязливо продвигаться вперед, все еще придерживая край занавески, чтобы в пещеру поступало хоть немного света и воздуха, и оглядываясь украдкой в поисках хозяйки этого жилища. Голос, казалось, исходил сразу отовсюду — и спереди, и сзади, и справа, и слева; разглядеть же он по-прежнему ничего не мог.
— Отпусти занавеску и стой, где стоишь.
Голос опять напугал Риммеля, хотя он и ожидал его услышать. Он буквально подпрыгнул от ужаса и выпустил занавеску. Однако на этот раз он был уверен, что голос во тьме прозвучал слева от него, но не смел пошевелить ни одним мускулом, боясь ослушаться этого бесплотного голоса. Он с трудом сглотнул, заставил себя выпрямиться, безвольно уронив руки. У него тряслись колени, ладони вспотели, и он не смел пошевелиться.
— Кто ты такой? — сурово спросил голос. Теперь ему казалось, что эти громкие и резкие слова донеслись откуда-то спереди, и только непонятно, кем они произнесены — мужчиной или женщиной. Риммель нервно облизал губы.
— Меня зовут Риммель. Я главный архитектор его светлости герцога Кассанского.
— От чьего имени ты пришел, Риммель-архитектор? От своего или же от имени герцога?
— От... от своего.
— Что же ты хочешь от Бетаны? — спросил голос.— И не двигайся, пока тебе не разрешат.
Риммель собрался было повернуться, но тут снова замер и попытался успокоиться. Возможно, обладатель голоса видел в темноте. Риммель-то точно этого не мог.
— Вы и есть госпожа Бетана? — робко спросил он.
— Да, я.
— Я...— Он сглотнул слюну.— Я принес вам еды, госпожа Бетана,—сказал он,—я...
— Положи еду рядом с собой.— Риммель повиновался.— Теперь говори, что тебе надо от Бетаны?
Риммель снова сглотнул. Он чувствовал, как капли пота стекают с бровей прямо в глаза, и не мог поднять руку, чтобы вытереть их. Он с трудом моргнул и заставил себя говорить.
— Это... это женщина, госпожа Бетана. Она... я...
— Продолжай.
Риммель глубоко вздохнул.
— Я хочу, чтобы эта женщина стала моей женой, госпожа Be-тана. Но она... она помолвлена с другим. Она... обвенчается с ним, если вы не поможете. Вы ведь можете помочь, правда?
Он сначала ослеп от света, внезапно вспыхнувшего позади него, а потом увидел свою собственную тень, пляшущую на каменной стене. Свет — оранжевый, как от костра, немного рассеял мрак в грязной пещере.
— Можешь повернуться и подойти.
Со вздохом облегчения Риммель повернулся к источнику света, Примерно в двенадцати шагах от него на каменном полу стоял фонарь, а рядом с ним сидела, скрестив ноги, старая карга в лохмотьях. Ее сморщенное и обветренное лицо окружала грива спутанных седых волос с редкими темными прядями; она зябко куталась в темный плащ, которым до этого, возможно, и прикрывала фонарь. Риммель утер глаза рукавом и, поколебавшись, направился к ней. Он остановился, боязливо рассматривая женщину по имени Бетана.
— Ну как, мастер Риммель,— произнесла она, вскинув темные глаза, поблескивающие в дрожащем свете фонаря,— противно вам на меня смотреть?
У нее были гнилые желтые зубы и зловонное дыхание. Риммель с трудом сдержался, чтобы не убежать от отвращения. Бетана хрипло, пронзительно захихикала и указала костлявой рукой на пол возле себя. При этом у нее на пальце сверкнуло золото, и Римме л ю показалось, что это обручальное кольцо. Да, горожане говорили, что она вдова. Интересно, каков был ее супруг?
Риммель осторожно сел на жесткий каменный пол, скрестив нош, так же как и хозяйка пещеры. Когда он уселся, Бетана некоторое время пристально разглядывала его, не произнося ни слова, своими горящими, подчиняющими себе глазами. Потом она кивнула.
— Эта женщина... расскажи мне о ней. Красива ли она?
— Она...— Риммель запнулся, так как у него вдруг пересохло в горле,— Вот ее портрет,— сказал он, доставая медальон Бронвин и робко протягивая его.
Бетана протянула скрюченную руку, взяла медальон и ловко открыла, нажав на него кривым желтым ногтем. Увидев портрет, она удивленно приподняла бровь и пристально посмотрела на Риммеля.
— Это и есть та женщина? — Риммель благоговейно кивнул.— И это ее медальон?
— Был,— ответил Риммель,— последним его носил ее жених.
— А что ты скажешь о ее женихе? — спросила Бетана.— Любит ли он ее? — Риммель кивнул.— А она его? — Риммель снова кивнул.— Но ты тоже любишь ее, так любишь, что не пожалел бы жизни, чтобы обладать ею?
Риммель кивнул в третий раз, расширив глаза. На лице Бетаны появилось жалкое подобие веселой улыбки.
— И я знавала мужчину, который не пожалел бы жизни, чтобы обладать мною. Не веришь? Не важно. Он подтвердил бы это, я думаю.
