— Прошу прощения, государь, но тут какой-то священник хочет видеть вас. Я сказал ему, что вы уже отошли ко сну, просил прийти завтра, но он так настойчив...
Прежде чем Келсон успел возразить, клирик в черном, оттолкнув Ричарда, бросился через всю комнату и опустился перед ним на колени.
Келсон непроизвольно сжал в руках стилет, а Нигель привстал в кресле, схватившись за рукоятку меча. Но как только человек опустился на колено, Ричард, подоспевший сзади, обхватил его одной рукой за шею и прижал спиной к своим коленям, поднеся к горлу пришельца кинжал.
Человек скривился от боли, и свободной рукой попытался разжать ладонь Ричарда, однако не смог этого сделать и перестал сопротивляться.
— Пожалуйста, государь, я ничего дурного не хочу, — простонал он, косясь на лезвие кинжала.— Я отец Хью де Берри, секретарь архиепископа Карригана.
— Хью! — воскликнул Дункан, который, узнав наконец гостя, подался вперед и дал Ричарду знак, чтобы тот отпустил священника.— Какого черта? Что ты здесь делаешь?
Хью открыл глаза, услышав голос Дункана, и с мольбой посмотрел на собрата-священника, словно прося о защите, со страхом и в то же время с решимостью в глазах. Ричард понял, что тот задыхается, и отступил назад по знаку Дункана, но не отпустил пленника и не отвел лезвия от его горла. Нигель медленно опустился в кресло, но Келсон продолжал сжимать стилет.
— Вы знаете этого человека, отец мой? — спросил он Дункана.
— Он действительно тот, кем назвал себя,— ответил Дункан.— Хотя не пойму, что заставило его ворваться сюда таким образом. Что случилось, Хью?
Хью с трудом заглотнул воздух, потом посмотрел на Келсона и опустил голову.
— Простите, государь, но я должен был вас видеть. У меня есть важные сведения, которые вы больше ни от кого не узнали бы, и...
Он вновь посмотрел на Келсона, доставая пергамент из кармана тяжелого черного плаща, промокшего под дождем; его подстриженные каштановые волосы блестели в мерцающем свете свечи. Дрожащими пальцами он подал пергамент Келсону и снова отвел глаза, пряча ладони в рукавах, чтобы скрыть их дрожь. Келсон, убрав кинжал в ножны, взял пергамент, и Нигель пододвинул свечу поближе. Когда Дункан, подошедший к королю и заглянувший ему через плечо, пробежал глазами письмо, его лицо потемнело, ибо эта формулировка была ему хорошо знакома; именно этого он давно уже боялся. Охваченный тревогой, он выпрямился, мрачно и сурово посмотрев на Ричарда.
— Ричард, не могли бы вы подождать снаружи,— пробормотал он, бросая взгляд на склоненную голову Хью.— Я ручаюсь за этого человека.
— Да, отец мой.
Когда дверь за Ричардом закрылась, Дункан вернулся на свое место и осторожно сел. Он продолжал рассматривать Хью через стекло бокала, стоящего перед ним. Келсон, закончив читать, разглаживал пергамент на столе.
— Я благодарен вам за эти сведения, отец мой,— сказал Келсон священнику, жестом предлагая ему встать.— И я прошу прощения за нелюбезный прием. Надеюсь, вы понимаете, чем это вызвано.
— Конечно, государь,— пробормотал Хью,— вы никак не могли знать, кто я такой. Слава богу, что здесь отец Дункан,— не то бы меня погубило собственное нетерпение.
Дункан кивнул, явно думая о другом; его побледневшие пальцы нервно теребили ножку серебряной рюмки. Келсон, кажется, не заметил, как он еще раз просмотрел пергамент.
— По-видимому, это письмо должно быть отправлено сегодня,—сказал он.
Хью утвердительно кивнул.
— Отец Дункан, если я правильно понял, это значит, что?..
— Да, черт бы побрал их обоих со всеми потрохами,— невольно вырвалось из уст Дункана. Он резко вскинул голову и, словно осознав, что произнес, покачал головой и выпустил из рук рюмку, которую до сих пор терзали его пальцы так, что она из круглой стала овальной.— Простите, мой принц,— пробормотал он — Все это значит, что Лорис и Карриган в конце концов замыслили что-то против Аларика. Я уже много месяцев ждал чего-нибудь в этом роде, но мне и в голову не приходило, что они решатся проклясть целое герцогство из-за одного человека.
— Стало быть, решились,— озабоченно сказал Келсон.— Мы можем им помешать?
Дункан глубоко вздохнул, заставляя себя сдержать гнев.
— Вряд ли. Не надо забывать, что для Лориса и Карригана Аларик — ключ ко всему вопросу о Дерини, он — самый высокопоставленный из всех Дерини в королевстве, и это известно всем. И хотя явно он своими силами никогда не пользовался, после смерти Бриона ему пришлось сделать это, чтобы защитить вас.
— А для архиепископов,— вмешался Нигель,— любая магия есть зло, так уж обстоит дело. К тому же они никогда не забудут, как Аларик оставил их в дураках во время коронации. Представляю себе, что нас еще ждет, пока все это будет позади.
Келсон, усевшись поудобнее в кресле, рассматривал рубиновое кольцо на среднем пальце.
— То есть это война с Дерини, да? Отец Дункан, но мы ведь не можем превращать религиозный спор во всеобщую войну! Как это остановить?
Дункан покачал головой.
— Не знаю. Надо посоветоваться с Алариком. Хью, тебе известно, кто повезет это письмо?
