Он протянул руку с аметистовым перстнем. Варин, мгновение помедлив, опустился на одно колено и коснулся камня губами.
Однако взгляд его был суров, когда он поднялся на ноги, он все время прятал глаза.
— Да пребудет с вами Бог, Варин, — задержавшись у выхода, пробормотал Лорис, поднимая руку в благословении.
Когда он ушел, Варин долго еще молча стоял в дверях. Он повернулся и оглядел палатку — простые парусиновые стены, широкое походное ложе, покрытое серым мхом, складные походные стул и кресло у огня. Обитый кожей сундук у другой стены, деревянный молитвенный столик в углу, с тяжелым, поблескивающим в языках пламени распятием. Варин медленно подошел к нему и коснулся нагрудного креста, затем крепко сжал в руках тяжелое серебряное распятие.
— Как мне поступить, Господи? — шептал он, прижимая крест и цепочку к груди и крепко зажмурившись. — Позволено ли мне вправду использовать уловки Дерини для достижения Твоих целей? Или я оскорблю Твою честь в моем рвении услужить Тебе? — Он преклонил колени и спрятал лицо в ладонях; холодное серебро выскользнуло из пальцев. — Помоги мне, Боже, молю Тебя! Научи меня, что я должен делать, когда встречусь завтра лицом к лицу с врагом моим?
Через три часа после рассвета Морган и Дункан проехали северные ворота Гонорского тракта. День был солнечный, ясный и немного холодный. Кони проворно перебирали ногами, и цоканье копыт далеко разносилось в утреннем воздухе; они чувствовали запах воды, ведь озеро Яшан находилось всего в полумиле отсюда, за деревьями, окружающими гробницу святого Торина. Их всадники, отдохнувшие после вчерашней долгой дороги, лениво обозревали окрестности, размышляя о том, что же принесет им этот день.
Та часть приграничной горной области, где находилась Дхасса, была покрыта лесами. Она поросла огромными деревьями и изобиловала дичью. Здесь было множество ручьев и озер, и всюду удивительно много маленьких камешков, что бросалось в глаза всякому путешественнику. Эта горная страна покоилась на скалистом основании; встречались здесь и каменистые скалы, на которых ничего не росло. Но такие места были высоко в горах, намного выше лесного пояса, и для жизни людей они были непригодны. С незапамятных времен жители Дхассы строили свои жилища из дерева, благо его было вдоволь, причем самого разнообразного, а влажный горный воздух предохранял от опасности пожаров. Даже гробница, к которой приближались Морган и его родственник, была сооружена из дерева — дерева всевозможных пород, какие только могли произрасти на этой земле. Это всем нравилось и вполне оправдывало себя — ведь Торин был лесным святым.
Существовало немало предположений о том, как Торин достиг своей святости. Достоверных сведений о святом Торине почти не осталось, но зато ходило множество легенд, причем некоторые — весьма сомнительного происхождения. Известно было, что жил он лет за пятьдесят до Реставрации, в самый разгар междуцарствия Дерини. Говорили, что он был отпрыском бедного, но славного рода знаменитых охотников, потомки которого по наследству управляли обширной лесной страной на севере. Но ни о чем другом никто ничего не мог сказать с полной уверенностью.
Говорили еще, что ему подчинялись все твари лесные, которых он охранял, что он творил многие чудеса. Ходили также слухи, что однажды он спас легендарного гвиннедского короля, когда монарх охотился в своем королевском лесу непогожим октябрьским утром, — хотя никто не знал точно, что же именно он сделал.
Как бы то ни было, святой Торин был провозглашен покровителем Дхассы вскоре после смерти. Поклонение святому Торину являлось неотъемлемой частью жизни местных жителей. Женщины были освобождены от служения этому святому — им покровительствовала их святая Этельбурга. Но любой взрослый мужчина, откуда бы ни был он родом, если хотел войти в Дхассу с юга, должен был сначала совершить паломничество к гробнице святого Торина и там получить оловянный значок на шапку, удостоверяющий, что он заслуживает доверия. Лишь отдав дань уважения святому Торину, можно было подойти к перевозчику, который доставлял путешественника на другой берег широкого озера Яшан, в Дхассу.
Не совершить паломничество — значило привлечь к себе пристальное и весьма недоброжелательное внимание, а то и хуже. Если даже кому-то удавалось подкупить какого-нибудь лодочника, чтобы он перевез через озеро, — а окружного пути не было, — то ни один трактирщик или содержатель постоялого двора не пустил бы к себе путника без такого значка на шапке, не говоря уже о том, что любая попытка уладить в городе какие-то серьезные дела была бы обречена на провал. Горожане были весьма бдительны, когда дело касалось их святого. И узнав, что в город вошли недостаточно благочестивые путники, они незамедлительно принимали меры. Поэтому-то путешественники редко пренебрегали удовольствием посетить гробницу святого Торина.
