Нигель, замещавший Келсона в столице, был испуган словами Дункана о собрании в Дхассе и согласился, что прежде всего необходимо сообщить новости Келсону, и как можно быстрее. Рано или поздно известие о происшествии в Святом Торине достигнет Келсона, может быть, в форме официального декрета Дхасской курии об отлучении; а тогда молодому королю небезопасно будет самому посылать за двумя осужденными Дерини. Тем временем Нигель продолжал собирать войска для предстоящей кампании. Но если смута на юго-востоке не утихнет, их придется использовать для внутренних нужд: гражданской войны допустить нельзя.
Итак, Морган и Дункан выехали в Кулд, не зная, что ожидает их в этом городе, кроме встречи с молодым королем. Когда в свежих утренних сумерках они достигли главных ворот, привратник выглянул в окошко и с подозрением осмотрел их. После трех дней пути они выглядели и впрямь так, что не вызывали доверия, тем более в столь ранний час.
— Кто хочет попасть в город до рассвета? Назовите себя или предстанете перед городскими властями.
— Герцог Аларик Морган и Дункан Маклайн хотят видеть короля, — громко сказал Дункан. — Пожалуйста, открывай быстрее, мы спешим.
Привратник возбужденно пошептался с кем-то, кого не было видно, потом появился в окошке снова и кивнул.
— Отойдите чуть назад, милорды. Сейчас выйдет капитан.
Морган и Дункан отъехали на несколько шагов и привстали в седлах. Морган осмотрелся и вдруг увидел чью-то седую голову на пике над воротами. Он нахмурился и, коснувшись плеча Дункана, движением головы указал ему на пику.
— Сколько знаю, так наказывают предателей, — сказал Морган, удивленно рассматривая голову. — Давно здесь такого не было, однако. И случилось это, по-видимому, на днях.
Дункан повел бровью и пожал плечами.
— Я не знаю его. Лицо молодое, а волосы совсем белые. Интересно, что он натворил?
Тут загремела задвижка, тронулись с места стальные затворы, ворота приоткрылись, и показался всадник. Морган удивленно посмотрел на Дункана — обычно гостей встречали в Кулде не так. С другой стороны, они никогда еще не въезжали в город до рассвета. Да и в любом случае силы к Моргану вернулись и теперь им были не особенно страшны опасности.
Дункан въехал в ворота и пересек маленький двор, Морган последовал за ним. Внутри стояли стражники в темных плащах, держа коней под уздцы. Капитан со значком личной охраны Келсона подошел к Аларику и взял уздечку его коня.
— Добро пожаловать в Кулд, ваша светлость, и вы, монсеньор Маклайн, — сказал он, не сводя с них глаз. Лошадь Моргана вдруг подалась вперед, и он поспешно отступил. — Эти люди будут сопровождать вас для большей безопасности.
Он отпустил лошадь Моргана, и тот вновь удивленно вскинул брови. Во дворе было темно, но в факельном свете Морган разглядел креповую повязку на руке этого человека. Как странно, что офицер Келсона публично носит траур! Кто же умер?
Эскорт двинулся, стражники держали факелы в вытянутых руках. Морган с Дунканом поехали следом за ними. Улицы Кул-да были пусты в этот утренний час, и стук копыт гулко отдавался в воздухе. Городская охрана молча пропускала прибывших, видя их эскорт. Взглянув на окна королевской резиденции, Дункан и Морган увидели, что окна покоев, где обычно останавливался Келсон, освещены.
Вот это уже действительно странно. Что подняло молодого короля в столь ранний час? Обычно он встает поздно; должно было случиться нечто необычное, чтобы он поднялся за час до рассвета. Что же произошло?
Они натянули поводья и спешились. Грум провел мимо чью-то лошадь, то и дело останавливаясь и качая головой при взгляде на вконец заморенное животное.
«Только гонец мог так загнать коня, — подумал Морган. — Гонец, принесший Келсону срочное послание. Потому-то и горит свет в окне королевской спальни».
На лестнице их ждала еще одна неожиданность. Узнав старого привратника, знакомого с детства, они остановились и поклонились ему, дав знак освещавшим дорогу пажам подождать. Но он прятал от них глаза, и на нем тоже была креповая повязка.
«Кто умер? — спросил себя Морган, и страшное предчувствие обожгло его сердце. — Дай бог, не король».
Морган переступал через две ступеньки, Дункан едва поспевал за ним. Расположение комнат было известно обоим, и Морган тревожно устремился к двери короля. Она была не заперта.
Келсон сидел за письменным столом, осунувшийся, с взъерошенными волосами. Пламя свечи, стоявшей на столе, задрожало, когда открылась дверь, но Келсон этого не заметил: он что-то сосредоточенно писал, изучая лежащий перед ним на столе документ. Рядом с ним стоял Дерри и читал пергамент, заглядывая ему через плечо. У очага ждал молодой кавалер, на его плечах был один из малиновых плащей Келсона. Он потягивал горячее вино; один паж стягивал с него сапоги, другой — готовил ему завтрак.
Келсон посмотрел на дверь, и его глаза расширились, когда он увидел Моргана и Дункана. Все остальные тоже обернулись к двери; как только Келсон встал и положил перо, Дерри отошел и виновато взглянул на Моргана.
