Я ошалело обводила взглядом собравшихся. Бабу Нюру, без конца крестящуюся, Сан Саныча с вилами, сестер Марухиных (никак не научусь их различать, но та, что слева, вроде бы Катька), вечно синего дядь Колю-тракториста и… нечто жуткое, с безумно вращающимися белками глаз на абсолютно черном лице, с кручеными кривыми рогами, поднимающимися из копны нечесаных волос…
Моя глотка исторгла вопль, от которого зазвенели стекла. Это чудовище таращилось на меня из врат в преисподнюю, а врата… Бог мой – точь-в-точь как старое мамино зеркало, обрамленное деревянной рамой со стертой позолотой, и за ними, за вратами, в глубине, виднеется самая настоящая… адская печь?
– Теть Нась, а зачем ты в печку влезла?
Бесхитростный детский смешок ничем не указывал на то, что Лиска напугана. Я повернула голову к племяшке – и чудище передо мной повторило мой жест.
Ватные ноги подогнулись. Я уселась на пол, в кучу зеркальных осколков, машинально приглаживая пятерней вздыбленные волосы. Разбитое зеркало, пострадавшее от вил Сан Саныча, больше не отражало никакого монстра – в нем теперь осталась только жалкая, перемазанная сажей, растрепанная и хнычуще-смеющаяся я.
– Слушай, Насть, ну вот скажи – на кой ты и правда в печку полезла?
Лиска, сидя на табурете, аккуратно пробовала пальчиком острый скол зеркала, половина которого чудом продолжала держаться в раме. Сеструха расчесывала ей волосы и неодобрительно поглядывала, как я пытаюсь выгрести из трещин в полу остатки зеркальной крошки.
– Ну я… это…
Я представила, как объясняю сеструхе, что попыталась спрятаться за зеркалом, дабы пробраться сквозь толпу зомби – авось увидят отражение и за своего примут. Не поймет же, за дуру держать станет… И будет права.
– Испугалась, в общем, – невразумительно пробурчала я.
– Кого? Меня с соседями? – Линка покачала головой. – Ну точно полоумная. Я как глянула, что ты от меня через весь двор драпанула, решила – сбрендила совсем. Ну а когда ты в доме заперлась, и вовсе поняла, что дело плохо. И за подмогой пошла.
– Ты себя-то в зеркало видела? – не выдержала я и осеклась. Лиска хихикнула.
– Чья бы корова мычала, – сестра повернулась к Лиске и добавила в голос строгости. – Ну а ты чего ржешь?
– Погоди-ка… – в голове будто молния блеснула, я метнулась в разгромленный коридор и приволокла изрядно потоптанный комикс. С разворота все так же скалился зеленоликий монстр.
– Так, Лисенок, – строго сказала я, глядя в хитрую мордашку племяхи, – ну-ка выкладывай. Твоих лапок дело?
– Ага, – племяшка тоненько засмеялась, – я, пока мама спала, решила ее в зомби превратить. Она так смешно спит, когда бахнет!
Я с укором посмотрела на сеструху, но той хоть кол на голове теши.
– Лежит, рот открыла, ее потрясешь – мыкнет только и опять дрыхнет, ну точно зомби, – продолжала племяшка, – а мне скучно. Ну я и взяла ее косметику побаловаться…
Лиска привычно втянула голову в плечи, ожидая оплеухи.
– И раскрасила мамашку аки монстра, – закончила я, чувствуя, как из груди рвется хохот. – Лиска, да ты же… ты же… – Я захлебнулась смехом, и последние слова, к счастью, остались неразборчивыми.
– А мама потом встала и ушла, ее долго не было, и я заснула, – закончила племяха, – просыпаюсь – а ты, теть Нась, тут бегаешь чего-то, и в дверь нам колотят, как будто воры лезут.
– Лиска… – выговорила я, давясь смехом и размазывая сажу по лицу, – я куплю тебе самое большое мороженое!
– А эту дрянь я сожгу! – ожила сестра, хватая комикс. – Не хватало, чтоб еще кого-нибудь раскрасила!
Ровно через месяц, за два дня до Нового года, я, отдуваясь, вволокла во двор пушистую свежесрубленную ель. Лиска тут же вылетела мне навстречу, крутя в руках нечто яркое.
– Теть Нась, смотри, что мне Олька почитать дала!
Пушистая шубка Лиски вертелась под ногами в опасной близости от колючих веток.
Я осторожно положила елку на снег и вздохнула.
– Ну что там у тебя, чудик?
Лиска сунула мне в руку аляповато раскрашенный детский журнал.
«Новый выпуск «Академии монстров» – смотри картинки в нашем сборнике!»
С обложки во все тридцать три зуба улыбался мне огромный кобальтово-синий, устрашающе-милый мохнатый зверь…
Глухой требовательный рев раздался совсем рядом. Верка вынырнула из звенящего золотыми монетами мира нумизматики и встревоженно огляделась. Никого. Да и откуда в этой малюсенькой квартире кому-то взяться?
Снова настойчиво зарокотало.
– Тьфу ты! – сообразила Верка и хлопнула себя по животу. – Лишь бы поесть. Хотя…
Она отбросила подальше увесистую энциклопедию «Юбилейные монеты мира», с наслаждением потянулась, поболтала ногами, отчего на тапках запрыгали пушистые помпоны, и встала.
Приближалось утро, но небо еще не начало светлеть. Крепко спал двор, за деревьями и не разглядеть ничего. Только на первом этаже дома напротив все еще горел свет. Там уже несколько недель подряд кипела работа: новенький офис обустраивался прямо на Веркиных глазах – то и дело подвозили стройматериалы, прикручивали интригующую вывеску «Мозгер».
